• Регистрация
МультиВход

Русский язык – язык Евангелия


Предлагаем вашему вниманию беседу с Фазилем Ирзабековым – азербайджан­цем и в то же время глубоко русским православным человеком. Книги Фазиля Давыдовича получили широкую известность. Они помогают по­-новому взглянуть на то, что для нас необходимо как воздух, – на родную речь.

 

– Расскажите, пожалуйста, как Вы стали заниматься исследованием духовного смысла русского языка.

– По образованию я филолог­-русист, окончил Институт русского языка и литературы им. М.Ф. Ахундова, преподавал русский язык иностранным студентам в Азербайджанском государственном университете. Заниматься же исследованием русского языка я изначально не собирался. Но после распада СССР у нас в Азербайджане произошла революция, началась война, и мне с семьёй пришлось переехать в Москву. Здесь нас постигло еще большее потрясение: нас, беженцев, обворовали. Забрали все: документы, деньги... На первый взгляд, парадоксально, но именно в этот момент, когда можно было «обидеться» на судьбу, у меня возникло непреодолимое желание креститься. Ещё живя в Баку, накануне перелома в своей жизни я страстно искал веру. Начал ходить в мечеть, читал Коран – конечно, в переводе. Но свой первый намаз так и не совершил. В России я крестился, стал ходить на богослужения. А так как я окончил музыкальную школу, многие вещи воспринимаю на слух. Язык, речь – это тоже музыка. В храме я заново услышал русский язык, и это меня поразило. Оказалось, что в Церкви живёт настоящий русский язык, подлинный, там сохранилось благоухание слова, самое главное в нем – корни. В храме русский язык осмыслен. С этого все началось. Если бы не было воцерковления – не знаю, чем бы я сейчас занимался. Но история не знает сослагательного наклонения. Случилось то, что случилось. Господь меня пожалел.

 

– Цикл Ваших лекций называется «Русский язык как Евангелие». Почему именно в русском языке слова несут в себе христианский смысл?

– Единственный православный народ, который даже имя своё заменил именем своей веры, – русские. Грузины называют себя «картвелы», греки – «эллины» и только большая часть русских издревле стала именовать себя крестьянами. Когда русского спрашивали: «Ты кто?» – он отвечал: «Крестьяне (то есть христиане) мы». И действительно, крестьяне были удивительными носителями веры. Как сказал один человек: «Может быть, потому так мало стало христианства, что почти не осталось крестьян». Не случайно советская власть повела войну против крестьянства и казачества. А почему против казачества? – Троцкий сказал: «Казаки – единственная сила в русском народе, способная к самоорганизации». Настоящие казаки строят свою жизнь, полагаясь на Господа Иисуса Христа. Когда надо, он пашет, когда надо – берет в руки оружие. В России не было пограничных войск, потому что казачество выполняло эту функцию. В русском языке «оратай» – пахарь и «ратник» – воин – слова одного корня! Он же пахарь, он же воин – вот образ русского человека. Потому у нас столько святых воинов, поэтому так почитаем великомученик Георгий Победоносец. Величайшую победу в ХХ веке Россия одержала в день этого святого, 6 мая 1945 года, а капитуляцию фашистских войск принял Георгий Жуков. И в космос первым полетел человек, крещенный как Георгий, – Юрий Гагарин! На русскую нацию очень много возложено, вопрос – справимся ли. Кому много дано, с того много и спросится. Мы – единственная страна, где не заходит солнце. Единственная страна, где не заканчивается Божественная литургия. Только в России круглосуточно служат Богу. Сколько у нас природных ресурсов, полезных ископаемых, – всё дано, чтобы мы не заботились о насущном, а служили Богу. В Евангелии написано: «всё приложится»... Нам надо понять: всё у нас есть, только б к Богу обратиться! Но когда нет главного – все идёт не так, как надо... До революции в паспорте не указывали национальность, писали «вероисповедание». Татарин, иудей крестился – писалось «православный». Он уже не отличался от русского. До этого его тоже никто не обижал, не унижал, но принятие Православия открывало путь для государственной карьеры. Это было нормой: все народы великой империи – но есть титульная нация и её вера. И это правильно. Русские не лучше всех, это просто государствообразующая, хребетная нация. Когда это правило нарушается – начинаются межнациональные конфликты. Как в семье: кто­-то должен быть старшим. Отец старший – он что, лучше всех? Нет, просто на нём больше ответственности.

 

– И все же, неужели все-все слова нашего языка связаны с верой?

– Не все. Только исконно русские слова – а их немало. Многие самые простые слова: «лошадь», «охотник», «очаг», «каземат» – имеют тюркские корни. «Ох» в тюркских языках означает «лук», а «ат» – «бросай», соответственно, охотник – тот, кто бросает стрелу из лука. Все слова, которые начинаются на «кара», – тюркского происхождения; «кара» значит «чёрный». «Карга» – мы говорим «старая карга» – означает по­-азербайджански «ворона». Слово «колбаса» – татарское: «кол» означает рука, а «бас» – давить: название несёт в себе описание технологии приготовления этого продукта: в кишку набивают фарш. Русский язык потому и богат, что впитал в себя множество слов из других языков, которые «обрусели». «Чистый язык» если где­-то и существует, то это наречие какого-­нибудь затерянного в джунглях племени, которое не общается с внешним миром. Русский язык – это отображение русской нации. В.И. Даль, у которого нет ни капли русской крови, – русский человек. В.А. Жуковский, которого родила турчанка, А.В. Суворов, которого родила армянка, – всё это русские люди! По­-церковнославянски «язык» – это народ: каков народ – таков и язык. Поэтому заимствованные слова – это богатство! А вы думаете, другие языки не заимствуют слов? Попробуйте внушите азербайджанцу, что «стакан» или «самовар» не азербайджанские слова! Приедешь куда­-нибудь в горы, первое, что вам предложат, – это чай из «симавера»... Но, возвращаясь к нашей теме, скажу, что все исконные слова русского языка – о Христе. Русский язык – язык Евангелия. А, например, мой родной азербайджанский язык – ветхозаветный. Как мы по-­русски иносказательно назовём предателя? – Иуда. А в азербайджанском предатель – «хаин», то есть Каин! В русском языке слово «человек» происходит от «словек» – об этом писали Шишков и многие другие учёные. А слово – это Христос, Бог Слово! В целом же ряде тюркских языков человек – «адам». Ещё один пример. Моя бабушка всегда называла непорядочных людей «фироун». Она ушла из жизни в 1969 году. И только несколько лет назад я расслышал, что она говорила: это же фараон! Помните исход евреев из Египта, как вёл себя фараон: «отпущу... не отпущу...», потом послал вдогонку войско... Это же вероломство! Каждый язык интересен! Если бы у меня была вторая жизнь, я посвятил её азербайджанскому языку. Там есть такие тайны! Например, закон гармонии – подобного я больше нигде не встречал. В русском языке шесть гласных звуков (не считая дифтонгов), а в азербайджанском – девять. Он очень звучный, хорошо распевается. В этом языке все гласные делятся на грубые – а, о, у, ы – и нежные. И закон гармонии состоит в том, что в исконных словах языка все гласные должны быть или грубыми, или нежными. По этому правилу я могу сразу понять, какое слово азербайджанское, а какое пришло из другого языка. Например, моё имя – Фазиль – арабского происхождения, это видно по тому, что одна гласная в нем грубая, а вторая – нежная.

 

– Что для Вас идеал русского языка: церковно-славянский?

– Место церковно­славянского языка уникально. Он создан святыми равноапостольными Кириллом и Мефодием для общения с Богом. Конечно, мы друг с другом разговаривать по церковно­славянски не можем и не должны. Это было бы неестественно. Это язык для богообщения. Как писал Алексей Константинович Толстой, нельзя с Богом говорить на «ежедневном» языке. А ещё – упаси нас, Господи, от рафинированной речи. Некоторые думают, что правильно говорить по­-русски – значит говорить так, чтобы все слова были выверены, «продезинфицированы». Но это будет «постная» в худшем смысле этого слова, «невкусная» речь. В ней не будет ничего живого. Есть слова эмоционально, экспрессивно окрашенные – и слава Богу. Если кто­-то излишне волнуется – ничего плохого нет в том, чтобы сказать ему «не парься!». Речь должна быть живой, насыщенной. Есть английская поговорка: «Хорошо одетый человек – это человек, одетый по случаю». То же можно отнести и к речи. С вами я говорю немного по-­иному, чем, например, с соседом­-подростком, который вырос на моих глазах. Чего не должно быть в нашей речи – так это скверных слов. Сквернословие – страшная вещь, она оскорбляет. А оскорбить – значит нанести скорбь: как бы накинуть на человека чёрную сетку печали. Разве нам не хватает скорбей в этой жизни? Ещё хуже – матерная брань. В науке её очень правильно называют инфернальной – то есть адской – лексикой.

 

– Инфернальную лексику действительно придумали татаро-монголы?

– Они её не придумывали. Я сам над этим задумывался – ещё лет тридцать назад. В русском языке есть одно препохабнейшее слово. Даже беседуя с мужчинами, я его не произнесу. Но это же слово есть в литературном азербайджанском языке и в целом ряде тюркских языков. И там оно обозначает «жениться». Как это может быть: в одном языке слово означает такую замечательную вещь, как женитьба, а через границу – это инфернальная лексика? Мы часто не учитываем такую вещь, как контекст. Если мать гладит по голове сына и говорит: «Ты мой дурачок» – он улыбается. Но стоит этому мальчишке выйти на улицу – и если там кто-­то из товарищей обзовёт его дурачком, какова будет его реакция? Слово пребывает в некоем народе и означает замечательную вещь – «жениться». Но когда этот народ приходит на мою землю как агрессор – в его устах я все воспринимаю как оскорбление. И это слово в моем восприятии приобретает оскорбительный смысл. Когда агрессор приходит на чужую землю – он стремится уничтожить живущих там людей духовно, разрушить их. Что является духовным стержнем человека? – Его вера. И завоеватели хулили веру русских. Низость человеческой натуры состоит в том, что потом русский человек берет это слово, принесённое врагом – уже с оскорбительным смыслом, – и говорит его товарищу, брату, свату... Матерная брань – тема отдельной лекции, причём, к сожалению, тема очень востребованная. Это наша беда, у нас ругаются повсюду: от детских садов до высших учебных заведений и далее, на предприятиях, в воинских частях... Если в двух словах, мат – это хула на Приснодевство Пресвятой Владычицы нашей Богородицы. Незнание законов не освобождает от ответственности – это правило действует и в духовной сфере. Матерная брань – это всегда хула на Пресвятую Богородицу, попытка оскорбить Её чистоту, эту Благоуханную лилию. Поэтому мат – инфернальная лексика: человек призывает ад.

 

– Русский язык построен на православной вере, тюркские языки – не-редко на Ветхом Завете... Язык – это сознание человека. Что же происходит с теми людьми, которые в Бога не веруют?

– Нерелигиозные люди – феномен нашего времени. Сложно представить ситуацию, чтобы русский человек, живший лет двести назад, не был крещён. Он мог уйти в раскол, в секту – но нерелигиозных людей не было. Во всей природе разлита некая таинственная религиозность: для чего поют птицы на восходе солнца? Они что, пищу приманивают или подругу? Нет. Кому они поют? – «Всякое дыхание да славит Господа»... Для кого цветут мириады цветов, если красотой их может насладиться лишь человек?.. Я часто думаю: как живут люди, которые не приходят к вере? Наверное, они потом сходят с ума. Чехов писал, что в сердце есть особый клапан, который открывается только для поэзии. Есть люди, у которых этого клапана нет или он наглухо запаян. Так же и с верой. Атеисты – это люди, на духовное пробуждение которых ещё есть надежда. Но существуют люди, абсолютно безразличные к вопросам веры. Я знал человека, полностью лишённого обоняния – он ударился головой и потерял эту способность. И что, злиться на него за это, за то, что он не ощущает запаха цветущего лимона?.. Меня всегда волновал вопрос, почему Бог не всем даёт веру. Я нашёл ответ у святых отцов. Вера предполагает действие. «Вера без дел мертва». Человек, не принявший веру, будет судим по закону совести. А верующий – по Евангелию. И кому придётся легче, как Вы думаете?

 

– Сегодня часто приходится слышать, что речь людей становится все беднее, язык деградирует. Может ли язык не деградировать, а меняться к лучшему? И что для этого можно сделать?

– Если человек изменится к лучшему, поменяется к лучшему и язык. Язык – зеркало нации. Он показывает, что с нами происходит. Ничто не связано с душой так, как язык. У людей, которые по-­настоящему пришли в Церковь, меняется и речь. Если же говорить о целенаправленных действиях – у меня есть только один рецепт. Обращаю его в первую очередь к мужчинам – главам семейств. Надо читать вслух. Усаживать домашних и читать им классическую литературу. Слово по-­иному воспринимается, когда читаешь его вслух. Я могу трижды прочесть написанный мной текст – но последние правки все равно делаю, когда читаю его вслух своей супруге. И детей к чтению надо приучать с самых ранних лет, читая им хорошие книги. А нам все некогда...

 

– Сегодня все большее развитие получает интернет. Появляется и множество православных сайтов. Но в Сети свои законы: тексты должны быть краткими – длинные с экрана просто не воспринимаются. Не обедняет ли это наш язык?

– Развитие интернета – это хорошо. Например, уже два года в интернете работает и мой журнал «Живое слово» – http://zhivoe­slovo.ru/ Там публикуются сотни людей: печатают свои рассказы, стихи, статьи. Была идея сделать его бумажным – но я понял, что на бумагу все это уже не перевести: новые материалы публикуются каждый день... Нам надо делать свой интернет, воцерковлять это пространство. И телевидение надо воцерковлять! Да, у современных людей примат картинки над словом – и что же мы теперь, лапки кверху? Нет, надо с этим работать! Чем и занимаются православные телеканалы, интернет-­порталы. При этом всегда надо стараться правильно говорить по­-русски. Не стоит пытаться быть понятными всем – это «широкие врата», о которых предупреждает Евангелие. Такие попытки заканчиваются субкультурой, а субкультура – это не культура. Культура – от слова «культ». Каков культ, вера – такова и культура. Искусство, в том числе и слово, опубликованное в интернете, должно возвышать человека.

 

– Какие практические рекомендации Вы дали бы авторам, пишущим для интернет-сайтов?

– Не надо писать вычурно и длинно. Самую сложную проблему можно уместить на одной странице. Я работаю с текстом, беря в пример А.П. Чехова. Пишу, а потом начинаю вычёркивать – до тех пор, пока не останутся лишь те слова, убрав которые я потеряю смысл фразы. Речь идёт именно об интернет-­текстах, к лирическим описаниям в художественной литературе это не относится. У меня есть добрая знакомая – Наталья Лясковская, она замечательный поэт. При этом она очень активно живёт в интернет-­пространстве, в Фейсбуке. И все, что она пишет там, – литературно в самом правильном смысле этого слова! У неё нет ни одного проходного словечка! Должна быть просто чистая речь. Есть место и шутке, но делу время – а потехе час. Речь не должна превращаться в бесконечные «приколы». Я по рождению нерусский, поэтому со стороны мне хорошо это видно: русскому человеку несвойственно хохмачество. Он по природе серьёзен. Это хорошее качество. А сегодня от нас ожидают, что мы будем постоянно шутить, ёрничать...

 

– Сегодня идут дискуссии: русский и украинский – разные наречия или диалекты одного и того же языка?

– В последней на сегодня моей книге «Русское солнце, или Новые тайны русского слова» есть глава «Два языка Руси Великой». Цитирую академика А. Зализняка: «Ведь ныне мы, – рассуждает он, – прежде всего, думаем о трёх языках: русском, украинском и белорусском. И очень часто, по естественному анахронизму, предполагаем, что, наверно, так было всегда. Оказывается, что ситуация древнего членения не похожа на нынешнюю. Эта же самая территория делилась не на три части, а на две, и эти две имели географическое деление, отличающееся от современного. А именно, отделялся Северо­-Запад, это Новгород и Псков с соответствующими землями. Очень большая территория, потому как Новгород включал все владения Севера. Вот и нынешние вологодские, архангельские, пермские земли были в своё время Новгородской землёй. И все это с захватом части нынешней Северной Белоруссии – вот такой Северо-­Запад. Это был один диалект или один диалектный тип. В противоположность Югу (будущей Украине), Центру (будущей России), Востоку (нынешней восточной части Европейской России) – между собой, по-­видимому, в достаточной степени единые, они составляли вторую часть». Я вам больше скажу. Бывая в Латвии, в Швеции, я расслышал в речи жителей этих стран корни, общие с русским языком, – таких слов не одна сотня! В Прибалтике, в Германии, жили славянские народы, подвергшиеся затем онемечиванию. До распада СССР в филологии существовало понятие «славяно-­балтийская группа языков». А потом политики стран Балтии настояли, что такой группы нет! В русском языке множество диалектов – но это один язык. На юге России петух – это «кочет»... Киев – мать городов русских, там сохранилась Десятинная церковь – первый православный храм на Руси. Как же мы можем быть разными народами и говорить на разных языках? Стремление нации к самоидентификации – хорошее стремление. Но для его реализации есть два способа. Первый – разобраться в себе, в своих корнях, истории, языке, отсеять все наносное, низкое и стремиться быть лучше. Но это очень сложно. Кстати, эта задача ежедневно стоит перед каждым из нас. А есть другой способ – искать вину не в себе, а в другом, это легче. Но это сатанинский путь. Мы все время приходим к Евангелию: есть широкие врата, а есть – узкие. Я – азербайджанец, принявший Православие. Вы думаете, во мне стало хоть на йоту меньше азербайджанского? – Нисколько! Но я сейчас, с этой точки зрения, вижу все, что не украшает мою нацию, и бережно сохраняю в себе все, что делает ей честь. А находясь там, внутри, этого не видишь так явно. Легко сказать, что «кацапы» во всем виноваты. И даже некоторое время на этом продержаться. Но этому быстро придёт конец. Моя бабушка любила рассказывать притчу о двух пьяных. Они вместе пили, потом один упал в лужу, а другой по стенке всё-­таки как-­то шёл. И тот, который не упал, стал стыдить лежащего в луже: «Мы вместе пили, что же я стою, а ты валяешься?» Знаете, что ему ответил товарищ? – «Я на тебя посмотрю, когда стенка кончится!» Вот мы посмотрим на них, когда стенка кончится... Она уже почти кончилась. На майдане звучат призывы убивать русских – на русском языке. Перехватывают переговоры антироссийски настроенных политиков – все говорят по-­русски... Говорят: «Россия – наш враг» – но сотни тысяч мирных жителей бегут в Россию. «Россия – агрессор» – но раненые пограничники машут белым флажком, и их забирают на лечение, и они говорят: «У вас как в раю: нас здесь кормят и не унижают». На Россию возложена очень большая ответственность. Поэтому русскому человеку свойственно великодушие. Я, как нерусский человек, это понимаю. Многие воспринимают это неправильно, расценивают как слабость – а это признак силы. Это – христианское качество. Если бы все были настоящими христианами – войн бы не было. Среди моих друзей – отец Алипий из Киева, тот батюшка, который в начале майдана встал, в числе нескольких, между противоборствующими сторонами на линии огня, призывая к миру тех и других. Он написал в Фейсбуке удивительную вещь: «Я не понимаю, какому Христу поклоняются священники, которые призывают убивать русских. Наверное, у них какой­-то другой “христос”».

 

 Беседовала Алина Сергейчук.

Издательство "ORTOX Русиздат" Журнал «Ризница» № 45, 2014 г.

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика