• Регистрация
МультиВход

Митрополит Рязанский и Муромский Павел (Моравский) как церковный писатель и участник наиболее острых богословских споров своего времени.

Вторую половину 17 в. многие исследователи не без оснований считают периодом, интересным, в первую очередь, с политической точки зрения. Однако время, когда «Россия молодая, в бореньях силы напрягая, мужала гением Петра» и прорубала «окно в Европу», если взглянуть на него, чуть расширив рамки хрестоматийных пушкинских строк, не менее интересно также с точки зрения истории культуры, языка и литературы хотя бы тем, что звучный латинизм «литература» именно в этот период заменил бывший уже привычным в течение многих столетий термин «книжность».

Каждому школьнику известно сегодня, что петровские времена имели одной из главных своих исторических характеристик острое противостояние между сторонниками и противниками всё больше и больше проникавших на Русь западных веяний, однако, говоря об этом, необходимо сделать известное далеко не всем, но, несомненно, важное уточнение по поводу того, что прежняя патриархальная Русь была разрушена не сразу, не одними лишь волевыми решениями и поступками амбициозного и зачастую жестокого монарха-реформатора, а смена внешнего облика Русского государства готовилась в течение нескольких десятилетий, когда тот или иной элемент, характерный для западной культуры, стал восприниматься на Руси своим. Кроме того, следует сделать ещё одно уточняющее замечание, касающееся того, что задача определения четкого хронологического рубежа между древней Русью и Россией нового времени представляется практически невозможной, и гораздо более справедливым, возможно, представляется вести речь о выделении в отечественной истории периода, являющегося своеобразной пограничной полосой между принципиально различными эпохами. И у этого периода, как, впрочем, и у любого другого, были церковные и государственные деятели, которых с полной уверенностью можно назвать лицом своего времени: если говорить о рубеже 17-18 вв., то в числе таких исторических фигур, конечно, необходимо назвать митрополита Рязанского и Муромского Павла (Моравского). Этого церковного деятеля можно назвать одним из последних древнерусских книжников, поскольку написанные произведения относятся к традиционному для древней Руси жанру архиерейских грамот, посвященных тем или иным событиям,  происходившим на территории епархии, подвластной тому или иному архиерею, и, кроме того, биография митрополита Павла, несомненно, интересна для краеведов, изучающих историю тех мест, где он служил – окрестностей Нижнего Новгорода (до1676 г. будущий митрополит Павел был архимандритом Макарьева Желтоводского монастыря), Подмосковья (в течение нескольких месяцев в1676 г. после рукоположения в сан епископа занимал Коломенскую и Каширскую кафедру), Владимира и Суздаля (с 1676 по1676 г. видный церковный деятель и книжник управлял Суздальской епархией) и Рязани, где этот иерарх, уже возведенный в сан митрополита, возглавлял епархию вплоть до своей кончины 5 сентября1686 г. Однако, несмотря на то, что значительные промежутки жизненного пути митрополита Павла (Моравского) прошли за пределами Владимирского края, и он не был здешним уроженцем, владимирцы всё же имеют полное право считать его своим земляком – ведь даже в тот период, когда он служил в Рязани, вторым по значению городом его епархии был Муром, в историческом и культурном плане всегда больше тяготевший к Владимиру ещё с тех времен, когда святой равноапостольный великий князь Владимир Святославич определил эти земли в удел своему младшему сыну князю Глебу, но оказавшийся в соседней епархии, скорее, по причине исторического недоразумения, когда Пётр I перекроил границы епархией, не очень-то считаясь с историческими традициями. В Рязани митрополит Павел (Моравский), переведенный туда из Суздаля, оставил о себе добрую память как  об опытном строителе храмов и монастырей: здесь он основал Симеоновский монастырь и выступил инициатором строительства Успенского собора – и монастырь, и собор по сей день относятся к числу главных достопримечательностей Рязани.

  К этому же периоду относится книжное творчество митрополита Павла – все его произведения представляют собой небольшие по объему грамоты, а по жанру относятся к церковно-каноническим актам, каких в течение веков в древнерусской книжности было создано немало. Одна из них представляет собой предписание игумену расположенного неподалеку от Рязани Николо-Солотчинского монастыря Иосифу и келарю того же монастыря Пахомию устранить различные нарушения, допущенные ими в деле управления монастырем; в других своих грамотах митрополит Павел переходит от конкретных вопросов,  касающихся жизни отдельного монастыря, к общим проблемам церковной жизни, принявшим наиболее злободневное звучание в его эпоху. Так, в этих грамотах, рассматривается, в частности, вопрос о том, может ли быть игуменом Илии архимандритом монастыря или рукополагаться в епископы монах, постриженный в схиму – по мнению митрополита Павла, у монаха-схимника нет препятствий для того, чтобы возглавлять монашескую общину, и прецеденты, когда это мнение митрополита Павла на практике воплощалось в жизнь, имелись в истории Православной Церкви, например, в 20 в., когда расположенную в Александровском уезде Владимирской губернии Смоленскую Зосимову пустынь возглавлял схиигумен Гавриил (Гомзин). Но по поводу возможности занятия монахами-схимниками епископских кафедр митрополит Павел высказывается весьма категорично, считая недопустимым возведение схимника в епископство, однако, допуская при этом принятие схимы тем или иным архиереем – можно сказать, что и это мнение митрополита Павла полностью претворилось в жизнь в истории Православной Церкви.

  Ещё один вопрос, который был детально затронут митрополитом Павлом (Моравским) в его сочинениях, представляет собой реакцию видного книжника на одну из самых злободневных богословских полемик его эпохи – спор православных и католических богословов о точном времени преосуществления Святых Даров во время литургии. В многочисленных богословских спорах,  составлявших важную и неотъемлемую часть общественной жизни Руси конца 17 в., мнение митрополита Павла (Моравского) было призвано, главным образом, противопоставляться позиции иностранцев из окружения Петра I и их русских единомышленников, придерживавшихся прозападных взглядов. Но, вместе с тем, это мнение нельзя было считать и точкой зрения сторонников сохранения традиционного уклада русской жизни, и, в частности, высшего духовенства.  Да, мнение митрополита Павла существенно и принципиально расходилось с традициями католической схоластики, в частности, с общепринятыми взглядами католиков на проблему времени преосуществления Святых Даров, но, вместе с тем, позиция митрополита Павла (Моравского) принципиально отличалась и от мнения по тому же вопросу Патриарха Московского и всея Руси Иоакима (Савелова), воспринимавшегося как многими современниками, так и многими историками в качестве одного из главных вдохновителей оппозиции петровским реформам.

  Чья позиция в той невероятно сложной обстановке, с политической точки зрения, была более верной, и чьё мнение в тех необычайно сложных богословских спорах более соответствовало православной или католической традиции, судить сложно, особенно сейчас, три столетия спустя. И следует отметить, что разделение русского общества в конце 17 в. вовсе не ограничивалось размежеванием между сторонниками и противниками западных традиций. Приверженцы петровских реформ делились на тех, кто считал идеалом государственного устройства католические страны Европы или существенно отличавшиеся от них государства, избравшие для себя протестантизм, не отличались, впрочем, единодушием и их противники. Среди тех, кто не принял реформ Петра, были как радикально настроенные старообрядцы-беспоповцы, считавшие царя-реформатора антихристом, так и  те, кто был лоялен даже прозападно настроенной власти и умел находить с ней общий язык, несмотря на все разногласия, и таких, хотя их и было немного, можно было найти даже среди старообрядцев. Но самый принципиальный исторический конфликт рубежа 17-18 вв. развивался в отношениях между Русью и Западом, и наиболее принципиальные богословские споры касались наиболее принципиальных расхождений между православным и западнохристианским, главным образом, католическим богословием. Но так получилось, что масштаб событий, происходивших тогда в стране, а также то, что они затронули судьбы множества людей, со временем стёрли в исторической памяти многие детали происходившего. Это, конечно, вряд ли следует считать справедливым, и сегодня одной из важных задач историков и краеведов является восстановление по крупицам деталей минувших событий, биографий их действующих лиц и установление мест действия событий. И кроме фактов, имеющих важное значение для всей страны, в каждом городе и в каждой области можно найти факты из истории самых  сложных и переломных исторических периодов, важные, в первую очередь, для этих мест. Для Владимирского края к числу таких фактов, несомненно, принадлежат биография, книжные труды, деятельность в качестве строителя храмов и оригинальные богословские идеи митрополита Рязанского и Муромского Павла (Моравского). Но, вероятно, к наследию этого видного церковного деятеля  рубежа 17-18 стоит присмотреться повнимательнее: возможно, с точки зрения самого объективного и беспристрастного суда истории, значение его выходит далеко за местные географические рамки.

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика