• Регистрация
МультиВход

Всё, что есть…

                                                

Знойный утомительный день подползает неспешно к вожделенному горожанами вечернему часу и можно, наконец-то, до завтрашнего утра оставить безо всякого сожаления рабочие стены и поспешить к родному очагу. И где, освежившись прохладной водой, насладиться вкусным ужином, а потом, устроившись поудобнее на балконе, щедро увитом виноградной лозой, наслаждаться не спеша крепким ароматным чаем с вареньем из лепестков розы, сладостно погружаясь в чарующие мелодии любимого джазового пианиста…

Однако направить стопы тотчас к дому кажется мне сейчас неправильным, не привык так. А всё бабушка, которой так мучительно давно нет на этом свете, но мудрые советы и наставления которой и поныне живут в душе, подспудно направляя мысли и определяя поступки. Незримая, неоценимая помощь каждый Божий день, особенно в непростые моменты жизни, счёт которым, кажется, давно уже потерял. «Ты мужчина, никогда не приходи в дом с пустыми руками, хоть гвоздик, да принеси. Но лучше хлеба, хлеб всегда нужен», - любовно поучает Бадам-ханум старшего внука, которого приняла на свои руки совсем ещё младенцем и воспитала как собственного сына.

     До родного квартала уже подать рукой, но сворачиваю, тем не менее, вправо и тащусь в гору, к рынку, который бакинцы по давней традиции называют Тязя базар, то бишь Новый рынок. И если порой поздравляли кого-то из соседей с обновой… Но тут вынужденно оговоримся: это не нынешнее изобилие «тряпок, стекляшек и деревяшек», как любил говаривать один мой давний знакомый, подразумевая одежду, хрусталь и мебель, в погоне за которыми тогдашние жители великой страны тратили так много сил и средств, нервов и драгоценного времени, отпущенного судьбой, и когда каждое приобретение было событием не только для семьи, но и для всего двора и горячо обсуждалось… Так вот, если оказывалось вдруг, что вещь-то вовсе не с иголочки, просто носили бережно, нередко можно было услышать от хозяйки, что она такая же новая, как наш Тязя базар.

Когда-то (иной раз кажется, что буквально вчера) бегал сюда мальчишкой по воскресным дням в крытую галерею нижнего яруса за живым кормом для своих аквариумных рыбок, а ныне, давно разменявший четвёртый десяток мужчина, спешит успеть до закрытия, чтобы прикупить немного свежей апшеронской зелени к ужину. А ещё, открою вам свой небольшой секрет, посещение рынка – сколько себя помню, да и по сей день - такая целительная терапия для моей души, такое несказанное удовольствие. Да и носить тяжеленые пакеты со снедью по базару, а потом ещё волочь их до дома нагрузка нешуточная. Разве ж нашим жёнам и матерям не хватает и без этого бесчисленных трудов и забот?! Так что занятие это – самое что ни на есть мужское, и не спорьте.

     Нередко отец в конце недели брал меня с собой на базар, а это слово в переводе и означает день воскресный, и радости моей тогда не было предела. И не только потому, что в те далёкие годы время, проведённое с вечно занятым родителем, общение с ним было воистину праздником; и не потому только, что в завершении этого похода я неизменно получал заветный гостинец. А им могли оказаться несколько солнышек-мандаринов или горсть лесных орехов, в ещё зелёных, но уже пожухлых слегка шапочках, от которых слегка вяжет язык, а то и крупный – едва умещается в ладони – зрелый-презрелый королёк, готовый прорваться и предательски вытечь наружу сладкой студенистой плотью из-под тонкой тёмно-оранжевой кожуры, разукрашенной причудливым тонким орнаментом, словно патина на старинном живописном полотне. И теперь бегом до краника в середине торгового павильона, чтобы обмыть и тотчас же поголотить заветный плод, не откладывая наслаждения ни на миг.

     А ещё обязательно пройдём с папой в верхнюю часть рынка, где приезжие молокане торгуют квашеной капустой, солёными огурцами и мочёными яблоками из дубовых бочек каких-то немыслимых сказочных размеров. Да и сами они, так не похожие на жителей этого приморского города ни ликом, ни громогласной причудливой речью, то и дело пестрящую им одним понятными словечками, кажутся ребёнку сказочными персонажами. Зычными голосами зазывая покупателей, бородатые деревенские мужики и ядрёные краснощёкие бабёнки щедро угощают покупателей душистыми, щекочущими ноздри разносолами, горкой сложенными в большие эмалированные миски. И так, проходя от одного прилавка к другому, и не захочешь, а полакомишься вдоволь, да ещё и домашним прикупишь. Разве ж можно уйти с рынка без молоканской квашеной капусты, равной по вкусу которой нет на всём белом свете?! Пожалуй, с такой же преданной своему делу любовью добросовестные трудяги-немцы варят пиво у себя в фатерлянде, о чём знаю не понаслышке.  

     Но более всего веселят диалоги, которые папа то и дело затевает с торговцами. Похоже, именно отсюда унаследую я эту лёгкую полушутливую манеру общения, свойственную коренным бакинцам, и которая так часто будет выручать в будущем, особенно, при общении с сотрудниками автоинспекции. Так ведь устроен человек, что в ответ на проявленную им строгость, пусть даже законную, привычно ожидает агрессии, но никак не шутки или забавного анекдота. Вот и отец, подойдя сейчас к продавцу арбузов, готовому, расхваливая свой товар, перекричать, кажется, самого Зевса-Громовержца, с серьёзным видом осведомляется у крикуна: «Дорогой, почём метр?» Тот расплывается в ответ в самой широкой улыбке, на какую только способен. Вот, собственно, и всё – цель достигнута, теперь можно спокойно, не спеша, приступать к торгу, а это настоящее искусство для тех, кто понимает, и без которого восточного базара просто не существует. Или же спросит у продавца зелени: «Почём ведро?» Если же требуется сбить цену на картофель, величина клубней которого никак не соответствует цифрам, коряво нацарапанным на мятом картоне, то из уст отца звучит: «Почём твой горох, дорогой?» А вот торговец не постыдился выложить на прилавок фрукты, свежесть которых созвучна новизне нашего Тязя базара, и отец, понятное дело, не может пройти равнодушно и деловито осведомляется: «Почём эти похожие на меня яблоки?» «Что ты, брат, зачем так говоришь?», - восклицает смущённый продавец. «Ладно, пусть будет по-твоему, - быстро соглашается папа. – Почём яблоки, похожие на тебя?»

Только когда это было… Но сегодня надлежит всё проделать по-быстрому, не до удовольствия, не получится пройтись неспешно и налюбоваться щедрыми дарами земли, вдоволь насытиться красками и ароматами. Рынок вот-вот закроется и раньше завтрашнего субботнего утра сюда не попадёшь. Торопливо подхожу к прилавку из мраморной крошки и грустно разглядываю несколько пучков зелени, до того заморенных жарой, что их становится жалко почти физически, как живых существ. А ведь немалого труда стоило вырастить эту красоту в условиях почти безводной полупустыни и без которой в этих краях немыслимы ни кулинария, ни трапеза. Жаль, если пропадут, так никого и не порадовав. Неправильно это, нехорошо.

     Усталого вида немолодой мужчина, стоящий напротив меня, мало чем отличается в этот вечерний час от своего товара, но при моём приближении заметно оживляется: не ожидал такой вот нечаянной радости в виде незадачливого припоздавшего покупателя. Понятно, что привядшие пучки до утра точно не дотянут, если даже ночь напролёт опрыскивать их водой из пластиковой бутылки. Время движется неумолимо, надо на что-то решиться: и с пустыми руками уходить с рынка не дело, но и хочется, понятное дело, принести домой что-то стоящее, чтобы украсило ужин, порадовало взор. «Брат, - говорю ему, придавая своему голосу самые тёплые интонации, - я тебя прошу, поищи что-нибудь получше, сам понимаешь…» Но он, смиренно дослушав меня, виновато разводит смуглыми натруженными руками и восклицает обречённо: «Оланы́м бу́дур!» Для тех, кто не догадался, переведу: «Всё, что есть!»

     …Давнее это – четверть века минуло с того времени - вспоминается ныне неспроста, да и не впервые. Поверьте, есть на то веская причина. Все мы, за весьма немногим исключением, неизменно хотим выглядеть в глазах окружающих всё же иными, всё же лучше, нежели являемся на самом деле. В юности встретилось и запечатлелось в памяти: «Люди хуже, чем хотят казаться и лучше, чем они кажутся». А сними с нас, с меня первого, лоснящуюся глянцем аппетитную кожуру и тотчас обнаружится самая суть – то, что есть. Знаю, чувствую неложно, а с годами и знание и чувство это всё горше, всё острее, что во-многом не оправдал ожиданий стольких людей, близких и дальних, наверняка ожидающих от меня большего, лучшего. Да и отец мой, в свой срок отошедший в мир иной, наверняка хотел иметь, пусть немного, но всё же иного сына, как и я с годами – иного его. То же и с детьми. Перед всеми виноват. Так и не научился многому важному в этой жизни, как ни старался. А может, и не старался как подобает, к чему тешиться самообманом. Не случилось. Увы.

     На стремительно пустеющем базаре бытия лежит, дожидаясь конечной своей участи, привядший от нестерпимого зноя долгого дня, пучок зелени, так любовно задуманный и заботливо взращенный Господом, и что совершенно непостижимо – всё ещё отчего-то любимый и хранимый Им.

И вы, читающие эти строки, прошу, не обессудьте, взирая на бесчисленные мои немощи и всё более досаждающее с годами, гнетущее душу несовершенство. Простите великодушно: оланы́м бу́дур!

Всё, что есть…


Ирзабеков Фазиль Давуд оглы,

в святом Крещении Василий

07.09 2018 г.

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика