• Регистрация
МультиВход

После визита...

"Отпустите меня! Не пойду я туда! Мне плохо!" - слышу душераздирающие детские крики. Открываю дверь купальни Богородичного источника, что в Старом Изборске, и вижу: вцепившись со всей силы руками и ногами в дверной проём, вернее, растопырившись, как морская звезда на входе, неистово кричит Катя, семилетняя девочка, ребёнок из нашего православного лагеря.

Так как был последний день Рождественской смены, все дети, по благословению батюшки, окунались в источник, сначала мальчики, потом девочки, а затем - взрослые. Несколько девочек было младшего школьного возраста, поэтому окунала их я и ещё одна воспитательница - Катина мама, женщина крепкого телосложения, с длинными пушистыми рыжими косами. Эта процедура подходила к концу и нам осталось окунуть последнего ребёнка, Катю, семилетнюю девочку из нашего православного лагеря, как две капли воды схожую со своей мамой, с такими же длинными косами, предметом зависти отрядных девчонок. Не совсем понимая, в чём тут дело, пытаюсь помочь отцепить ей руки и ноги от косяков, но нам двоим это совсем не удаётся, на помощь уже спешат старшие девочки. "Что же вы со мной делаете?! Я не могу переступить этот порог! Мне плохо!" - вопит малышка. С огромным усилием мы всё-таки отцепляем уже посиневшие от сжатия пальцы Кати и вносим её внутрь купальни. Что тут началось!!! Спокойный и воспитанный до сих пор ребёнок начинает пинать меня ногами и плевать в лицо как бывалый матрос! Причём её голос! О, ужас! Она стала вопить мужским голосом! Вернее сказать, это было утробное рычание. Начиная понимать происходящее, со скоростью света, пытаюсь помочь Катиной маме сорвать с её вдруг одеревеневшего и застывшего как изваяние тела одежду. Но если бы вы знали, какая силища овладела Катей! Мы, две сильные молодые женщины, стоявшие на краю источника, в любой момент могли быть сброшены в воду в пуховике, сапогах и шапке. Но Господь Бог держал нас на краю бортика и не давал плюхнуться вниз. Такое чувство, что мы боролись не с семилетней хрупкой девочкой, а, по меньшей мере, с чемпионом мира по греко-римской борьбе. Чем ближе был момент купания, тем сильнее становилась Катя, а мы теряли не только силы, но и последнюю надежду. Катина мама не плакала, её глаза, зеленые как крыжовник, сухо блестели, губы туго сжаты. "Как здесь воняет! Это ужасное место! Мне горячо! Ай, жжёт, жжёт!" - рычал ребёнок, а на белых губах уже выступила пена. Рычание перемежалось с шипением, нецензурная брань лилась рекой, а удары не становились слабее. Смотреть на лицо ребёнка было больно. Представьте себе спящего человека, у которого все мышцы лица расслаблены. И вдруг кто-то извне начинает дёргать брови, поднимать и опускать веки, открывать рот и шевелить губами. То же самое происходило и с Катей. "Ах вот ты какой!!!" - промелькнула у меня в голове мысль, и я взмолилась:"Господи, помоги, нет больше сил!" В эту минуту я почувствовала себя настоящим Гераклом и, схватив ребёнка, попыталась её окунуть, но не тут-то было! Она упёрлась ногами в бортик, а руками продолжала бутузить нас обеих, что есть мочи, осыпая отборными ругательствами. Собрав последние силы, я все таки столкнула её в воду, а в голове сигналила только одна мысль: "С головой, обязательно с головой!" "Во имя Отца! И Сына! И Святаго Духа!" - кричу, погружая ребёнка в воду. Но, как ни старалась, с головой окунуть Катерину мне не удалось. Так как она выскакивала из воды, как пробка из бутылки, а засунуть её обратно стоило мне немалых усилий. Понимая, что цель ещё не достигнута, мама Кати начала лить ей воду на голову. Тут же посыпались истошные вопли, но она не останавливалась. Вдруг Катин голос стал понемногу слабеть и одеревеневшее тело начало послушно сгибаться в суставах. Только в этот момент реальность стала возвращаться ко мне: в углу купальни кто - то тихо плакал, за дверями доносилось стройное пение старших девочек, тропарь Рождеству перемежался с Богородичными молитвами, рядом стоящие помощницы, помогали нам одевать обессиленную Катюшу и молчали... Еле передвигая ноги, Катя остановилась у порога и медленно начала сползать вниз. Уставший мужской голос тихо прорычал из её уст: "Мне так здесь плохо! Унесите меня отсюда!" Мама помогла девочке застегнуть на ходу шубу, они медленно пошли. Сделав несколько шагов вперёд, Катя упала в снег и начала рыдать: " Мамочка, я не могу идти, у меня болят ноги, вы все плохие!" Продолжая стонать, на этот раз своим детским голосом, Катя всё глубже проваливалась в сугроб, а выбраться оттуда ей становилось всё трудней. Подбежав и взяв ребёнка на руки, мама медленно побрела в лагерь. А я так и осталась стоять, провожая взглядом вереницу детей, шагающих по кристально белому полю, не промолвив ни слова до самого дома. Стихли шаги, а я всё стояла... В голове - пустота, в теле - ломота, а в сердце - НАДЕЖДА! Я не чувствовала холода, хотя была мокрая насквозь, не могла думать и анализировать происходящее, хотя поводов для размышления - хоть отбавляй. Просто слилась с этим бесконечно белым снегом, который заканчивался там, где начинается вечность, с этим голубым небом, которое, вместе с солнышком, так радовалось рождшемуся Спасителю!

Оказывается, мама носила Катю вскоре после рождения к знахарке. Девочка была беспокойной, бабушка с иконой и молитвами что-то шептала на воду, выливала воск над головой, глядя на кусочек воска, застывшего в воде, сказала: "Видишь, собака - вот и напугала младенца!" Дочка, вроде, стала спокойней, а подросла, тут с ней и приключилась болезнь, которую в народе называют "падучая" . Мама Кати и сама не понимает, почему эти два события - визит к бабушке и новая болезнь ребёнка так тесно переплелись в сознании - ведь эти два разных события разделяло несколько лет.

 

С. Скаклюк. (г.Новороссийск)

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика