• Регистрация
МультиВход

Весы и гири

Проверять тиражную таблицу лотереи в интернете Алина Юрьевна Нифантьева, работник городского архива, привыкла каждое утро.

Сегодня, 1 октября, ей стукнуло сорок два года, и ей обязательно должно повезти в череде несчастий, главным из которой явился уход мужа к молодой стрекозе в то время, когда Алина Юрьевна уже семь месяцев кормила грудью младшего сына Коленьку. Ну, да Алина Нифантьева женщина сильная, пробьётся. С  помощью лотереи, в которую свято верила. В отличие от прагматика мужа, который её страсть к лотереям разного вида не одобрял.

Алина Юрьевна встала затемно. Дети спали. Она умылась и скрылась на кухне, где сварила себе крепкий кофе, а сыновьям – гречневую кашу. Старшему Саше нарезала ещё бутерброды с ветчиной и сыром, а младшему Коленьке настрогала фруктовый салатик. Его, конечно, в садике попытаются накормить, но там он кушает очень плохо.

Она задумалась о несущественном и очнулась, когда уже встал Саша.

– Ой! – пролепетала Алина Юрьевна. – Опаздываю… Коленька, вставай, родной! В садик пора! Саша, иди завтракать!

Несмотря на спешку, она включила компьютер и выкроила несколько секунд, чтобы зайти на любимый сайт lotereya111.com. Выскочили пустые окошечки, в которые надо было вбить произвольные цифры. Убежал в институт Саша. К выходу в детский сад и на работу оставшиеся Нифантьевы были почти готовы, когда Алина Юрьевна присела вновь за компьютер, чтобы сделать ставку. На колени к ней залез непоседливый Коленька.

Она ввела четыре цифры, и тут сынишка застучал по клавишам, с удовольствием слушая, как они мягко щёлкают. Стирать Колины числа мама не стала. Отправила совместную работу в игру и вернулась в рабочую суету. Выбежала с Колей в осень и столкнулась с соседом по лестничной клетке Анатолием Нестеровичем Забаловым, бывшим начальником лесничества, а ныне пенсионером-огородником. Увидав Нифантьевых, он искренне осветился улыбкой.

– Ой, здравствуйте вам большое, пожалуйста! Куда же вы собрались в такую рань? На работу, что ли?

– На работу! – рассмеялась Алина Юрьевна. – А вы куда в такую рань? На огород?

– На него, родимый, – охотно согласился Анатолий Нестерович. – Куда нынче без огорода? Без огорода и деревьев ягодных, плодов, без даров земли никуда теперь. Пенсия-то – медвежий хвостик: куцая, почти не видать её. Коммуналку выплатишь, бабушке своей лекарства купишь, на храм подашь и сидишь, кукуешь, высчитываешь, на сколь протянешь до следующей подачки. А тут вон – овощи свои, ягодки, груши-яблоки, зелень всякая. Напасёшь на зиму – и легче тебе. А у тебя, Алёнушка, дела как продвигаются?

– Обычно, – ответила Алина Юрьевна, в который раз не поправляя старика, упорно называвшего её другим именем. – По гороскопу у меня сегодня ничего особенного не ожидается; разве что на работе неприятности. Ну, с этим я справлюсь.

Анатолий Нестерович подивился:

– И что, в гороскопе такое написано, будто у тебя неприятности?

– Ну, да.

Они шли втроём по улице, и Забалов не отставал от спешащей мамы с ребёнком.

– Вы разве гороскопами не интересуетесь? – спросила Алина Юрьевна. – Без них сейчас никуда! Они всю твою жизнь расписывают от одного дня до целого года!

– Ух, ты! – покивал Анатолий Нестерович и спросил недоумённо: – Никогда вот только не мог понять, слышь, Алёнушка, как же это выходит: гороскоп один, а людей-то на него много, миллионы ведь! И в Европе, и в России, и в Африке, и на Тихоокеанских островах. Что ж там, у туземцев Австралии по твоему гороскопу тоже неприятности на работе будут?!

– Ну… наверное, – неуверенно произнесла Алина Юрьевна, подумала и предложила: – А хотите, я ваш гороскоп посмотрю? Вы кто по знаку?

– По какому знаку?

– По знаку Зодиака я, к примеру, Весы. А вы кто?

– Я? – растерялся Анатолий Нестерович. – Я не знаю… Ну, раз вы весы, то я… гири, думаю. Такие большие, тяжёлые. Или маленькие. Ого, мой автобус подошёл! С Богом, Алёнушка! Ангела-хранителя тебе, Колюша!

И скрылся в салоне среди хмурых, не проснувшихся пассажиров…

Алина Юрьевна пожала плечами. Гири… смешной дед. Она отвела сына в детский садик и уехала на работу, где за весь день не произошло ни одной неприятности – даже самой крохотной. Вечером она забрала Колю, зашла в продуктовый магазин за молоком, кефиром, творогом и хлебом, и, когда накормила детей ужином, уселась за компьютер, прихлёбывая чай. Ну-ка, что там с её ставкой, цифры которой настучал на клавиатуре Коля? Смешно, конечно, ожидать, что ей повезёт, но… Может, хоть сто рублей выпадет.

Когда она открыла страничку с результатами, то сперва долго соображала, перечитывая несколько раз имя победителя и выигранную сумму: «Алина Нифантьева получит в нашей лотерее пять миллионов тридцать тысяч восемьсот восемьдесят рублей! Поздравляем!!!»

Когда женщина поверила в текст, она восторженно завизжала, бросилась обнимать поочерёдно сыновей, особенно младшего Колю, благодаря которому их семья теперь богата!

Нифантьевы вознеслись на вершину Славы Одного Дня за несколько часов. Пресса умоляла поведать миру подробности, телевидение забиралось в самые пыльные уголки их жизни. Аферисты, обманщики, сектанты с самым искренним видом просили денег. Даже садик Коли и институт Саши протянули руки и сложили брови домиком. Но Алина Юрьевна нашла в себе силы всем отказывать. С какой стати она должна отдавать честно выигранные деньги?! Да ни копейки! Первый раз в жизни ей, наконец, крупно повезло. Её, понимаете?! Ей! Пусть другие своими мозгами и пучками ловят свою удачу, а не примазываются к чужой. Это, по крайней мере, неприлично.

Она распланировала весь капитал. Миллион она положит на специально открытый для Коли банковский счёт – на будущее благоденствие. Остальное пустит на нормальный отдых, на обстоятельный ремонт квартиры. Или вообще на покупку нового жилья. Так что ни родственникам, ни знакомым, ни чужим ни копейки не остаётся.

Даже когда к ней на работу с жуткими рассказами пришли женщина из детского онкологического отделения областной больницы, а следом мужчина, директор детского интерната для детей-отказников инвалидов, Алина Юрьевна не дрогнула и отправила их восвояси ни с чем, не испытав ни жалости, ни угрызения совести.

«Дети быстро утомляются… У них не снижается высокая температура. Болят кости. Им не хочется есть, но живот растёт, потому что лейкоз часто вызывает увеличение печени и селезенки. Увеличиваются лимфатические узлы на шее или в паху, под мышками или над ключицей, в грудной или в брюшной полостях. Увеличение вилочковой железы сдавливает трахею и приводит к кашлю, одышке и даже к удушью. Ужасно болит голова. Рвёт. При ходьбе пошатывает. Слабеет зрение. Кровоточат и болят дёсна. Появляется сыпь. Доброкачественные опухоли удаляет хирург. Для лечения злокачественных новообразований используют хирургический, лучевой и медикаментозный методы. Бывает, помогает. Бывает, нет. Бывает, хватает денег. Бывает, нет. Сколько слёз! Сколько терпения! Сколько страданий! Сколько непостижимого для здорового, для богатого человека!»

«У детей нет самого необходимого. Они спят на проваливающихся кроватях-сетках, на дырявом белье. Едят самую дешёвую крупу – овсянку, перловку и горох; картошку, которую сами выращивают. Ни игрушек, ни компьютеров, ни книг. Плохое медицинское обслуживание. Разваливающееся здание. На несколько тысяч заработной платы сюда никто нормальный не идёт работать, и дети деградируют! Спасите их!..»

Нет. Не дрогнуло сердце. В конце концов, у неё – одноразовая удача. Пусть они к бизнесменам идут. У них деньги постоянные. Каждый месяц по несколько десятков тысяч евро. Или долларов. Уж они могут отстёгивать…

Когда Алина Юрьевна получила на руки пять миллионов тридцать тысяч восемьсот восемьдесят рублей, то на сотни купила деликатесные продукты, один миллион отнесла в один банк, четыре – в другой, чтобы воры-грабители не стащили из квартиры, да объявила, кстати, об этом в интервью, чтоб зря дверь не ломали. А на тридцать тысяч они втроём съездили на пять дней в Египет. Мужа, который попытался было к ней вернуться, она вежливо, но твёрдо выставила вон. Нечего на чужие деньги зариться. Хотел чужой молодости испить – пей. А вот чужие деньги – это ни за что. Это, простите, не твоя вода.

После приезда из Египта Алина Юрьевна принялась исследовать рынок жилого фонда, чтобы найти нормальную квартиру и переехать туда с Колей, оставив старую Саше, и не забывала каждое утро залезать на сайт lotereya111.com, чтобы поставить на игру: вдруг ещё повезёт? Но пока не везло.

Взорвался быстрогаснущим фейерверком Новый год, незамеченным отсверкал Вифлеемской звездой прекраснейший праздник во Вселенной – Рождество Господа Иисуса Христа, Сына Божьего. Великий пост возвеселил души православных, и раз после обеда в субботу во дворе встретились снова Алина Юрьевна с Колей и Анатолий Нестерович. Бывший лесничий шумно образовался соседям, которых полгода не видал, расспрашивал Колю о садике, хвалил, спрашивал, куда завтра пойдут. Нифантьевы собирались в парк культуры и отдыха на проводы зимы, Масленицу. Веселье, обжорство, аттракционы, горящее чучело…

По разговору Забалова Алина Юрьевна поняла, что он, всем на удивленье, абсолютно не в курсе того, что она выиграла в лотерее большие деньги.

– Хороший день сегодня. Ясный, – говорил Анатолий Нестерович, улыбаясь всеми морщинками. – Поглянь вон, как в округе хорошо! А на душе-то светло как! Великий пост начинается. Радости сколько! Не исчислить! Завтра Прощёное воскресенье, поеду вот в церковь, в деревню, что рядом.

Глаза Алины Юрьевны округлились.

– Что за Прощёное воскресенье такое?

– У-у, Алёнушка! Это одно из самых сладостных для души событий! – расцвёл Забалов. – В этот день люди прощения просят.

– У кого? – недоумённо спросила Алина Юрьевна.

– У Бога. У родных и близких. У незнакомых. И обязательно у тех, с кем в ссоре и во вражде…

– Странный какой-то обычай, – пробормотала Алина Юрьевна. – Я лично ни перед кем не виновата. Чего мне прощения просить?

– Ну, так не хочешь, не готова, не проси, – легко согласился Анатолий Нестерович. – Насильно никто не тянет. Особенно, Бог. Идёшь к Нему – тебя привечает, отворачиваешься – Он тебя в покое оставляет… Правда, покой-то не настоящий, ложный. Одна суета и зло. А в прощении, Алёнушка, такая радость, что с нею ни один изыск не сравнится… Идёшь с таким постоянным прощением в себе, ни на кого не злобишься, всех привечаешь, всё, что можешь и не можешь, отдаёшь… И будто бы по чистому девственному лесу идёшь в тихий ясный день. И ни одной будто в нём нету мерзопакости от человеческого небрежения и корысти, а одна лишь богатая, плодовитая жизнь!.. Простить – значит любить. А любовь ничем не заменишь… Ведь так, Алёнушка?

– Наверное, – растерянно промолвила Алина Юрьевна.

Для неё подобные мысли были внове. Она вспомнила почему-то о тех немногих, кто по-настоящему нуждался в её помощи, а она им отказала. Обидела их. Вроде бы, и не за что: её деньги, она вольна ими распоряжаться, как хочет. Не хочет давать – и не даст. Что такого? И прощенья, что ли, за это просить? Она едва не фыркнула вслух, но удержалась. Любовь, прощение – это здорово, конечно… Однако, кушать каждый день хочется. И одеваться прилично. Иметь нормальное жильё, хорошие вещи… Детям, в конце концов, дать приличное образование! Если всех без разбору любить, прощать, денег давать, то на пенёчке куковать придётся, в землянке спать, на костре макароны пустые в котелке варить. Алина Юрьевна взяла маленького Колю за руки и сказала, собираясь уходить:

– А мы завтра собрались на проводы зимы в парк… блинов поедим, шашлыков. Повеселимся. Здорово будет. А церковь… это ж не для каждого. Кто-то же не хочет.

Анатолий Нестерович руками развёл, улыбаясь примирительно:

– Веселье, конечно, разгорится, что скажешь… Пламенем запышет… Да ведь это пламя обожжёт до боли, а в храме-то чистое, благодатное пламя любви и прощения обогреет, приветит, на Великий пост сил даст. Великий пост с завтрева. Да… Проводы зимы – это, конечно, пережитки язычества… Кому-то язычество, кому-то Бог… Ну, простите вы, Христа ради, старика, задержал вас. А мне самому уж некогда, в банк спешу. Вдруг закроется, а я тут распрохладился.

Он поклонился Нифантьевым и поспешил себе меж сугробами к оживлённой улице. Алина Юрьевна усмехнулась: много чего наговорил старик высокодуховного, а потом в банк побежал, скопленную пенсию на проценты класть. Ханжа. Она, Алина, хотя бы честная, а этот – лицемер. И фанатик заодно.

Коля заныл, что хочет на горку, и они пошли на горку. Коля катался. Алина не могла забыть слова старого соседа.

А бывший лесничий отстоял в банке очередь и скопленную на чёрный день и похороны пенсию, всю до копейки, ничего для себя не оставив, положил на счёт детского областного онкологического отделения и детдома для больных детей-отказников. В графе «Фамилия, имя, отчество жертвователя» он старательно вывел: «Товарищество «Весы и гири»…

 

19 декабря 2012

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика