• Регистрация
МультиВход

Снег и звёзды

____________________________________________________________________________

– В такую морозилку уже преступления не совершают – х-холодно! – пошутил майор, на целую ночь засевший в дежурной части в качестве начальника смены. – Чего здесь сидеть зазря?

– На всякий случай, – ответил его сегодняшний помощник. – Мало какие морозоустойчивые личности соблазнятся на преступление. Десять уже проскочило?

– Девять минут одиннадцатого, – сообщил майор. – До конца дежурства, как до отпуска.

– То есть, до послезавтра, – уточнил рядовой. – Я через сутки в отпуск ухожу.

– И сразу поедете за усыновлённым парнем?

– Конечно. Потому и отпуск взял. Ему к нам, нам к нему привыкнуть надо...

– Насколько мелкий?

– Три месяца.

– Орлёнок, значит... У Орлов Орлята, у Вороновых Воронята, у Сычёвых Совята... Сычата.... Странные вы, однако, – Орловы. Зачем вам чужой ребёнок?

– А давайте чай поставлю, товарищ майор?

– ... А давай, товарищ рядовой. Пока время есть.

– Ну, да: хоть и больше тридцати, а Рождество. Некоторые неадекваты вполне могут выбраться похулиганить...

– Не говори. Следственно-оперативная группа сейчас заявится, расскажет, куда пять минут назад сорвалась.

_____________________________________________________________________________

Гоша, не задумываясь, скинул с себя пуховик, свитер, футболку и последовательно завернул в них свою находку. Это ничего, что одежда грязная и вонючая – где её стирать-то в январе? Тут главный приоритет – тепло.

А куда теперь с этой находкой податься? В восьмом часу вечера все конторы закрыты, да их в захудалом вымирающем рудном посёлке и нет. Придётся в район топать. А это восемь километров по тёмной дороге. Ладно, вчера метель ушла, и небо вызвездило. Зато холодрыга. А насколько точно – кто знает? У Гоши окна нет, чтоб к нему градусник привинтить. Потому что к окну дом полагается, а из дома его государство выгнало.

На улицах, понятное дело, никого: все дома греются. Постучал Гоша в одну квартирку, в другую – никто не открыл. Матом и угрозами шандарахнули – и всё тебе сочувствие. Ни слушать, ни глядеть на Гошу не стали. На бомжа смотреть – подавишься.

Плюнул Гоша и на улицу вернулся. Где ближайшее отделение полиции, он прекрасно знал: в райцентре. С его находкой из помойки ему только туда и дорога. Поёжился от мороза и зашагал по снегу, прижимая к себе толстый дурно пахнущий свёрток.

– Не уроню. Не уроню, – повторил он, подгоняя сам себя; а потом: – Дойду. Я дойду. Я дойду.

Это главное – дойти. Не замёрзнуть. Не потерять. Да надо бы крепче ухватить, чтобы ноша не выскользнула и не потерялась. Гоша ступал по занесённой вчерашней метелью дороге, словно по облакам: под ногами – белая вата, а над головой – чёрный космос и свет звёзд, вылетевший к Гоше из бездны сотни тысяч лет назад и теперь дарящий спокойствие и надежду, что ты на Земле не один.

Пустынно. Ни попутки, ни «встречки», ни саней, ни трактора. Снежный путь. Снежные леса. Снежные поляны. И на многие десятки километров зимы – один полураздетый бомж.

Он упорно «сглатывал» расстояние до райцентра, изредка останавливаясь, чтобы проверить состояние своей находки. Раз проползли мимо него «Жигули». Осветили фарами, тормознули в изумлении, но едва полуголый мужик, несущий в руках ворох одежды, оглянулся, поддали газу и скрылись в снегах и звёздах. Гоша пожал белыми волосатыми плечами и продолжал идти так быстро, как только мог.

____________________________________________________________________________

Майор зевнул и хлебнул сладкого чаю.

– Не верится, что завтра Рождество, – произнёс он.

– Вообще, уже сегодня, – поправил начальника смены рядовой Орлов.

– Ну, да, сегодня... – вяло согласился майор. – Только мы в Бога не верим. Все подарки в Новый год подарили. И салаты с уткой тогда же умяли. А вы?

– А мы верим, – просто ответил помощник. – Жена сегодня в церковь идёт. Уже там стоит, наверное.

– Да?.. А чего ж ты не подменился?

Орлов пожал плечами:

– Никто не согласился. Утром с женой встречусь, будем праздновать, разговляться.

– Что купил ей?

– Да ничего особенного: нам же деньги на Орлёнка нужны. Детское приданое дорогущее! А памперсы? Соски, бутылки, смеси?.. В общем, нам само Рождество подарок.

Майор помолчал, почесал затылок. Снова отхлебнул чаю.

– Странные вы какие-то, ребята. Не ожидал. Странные, странные... Не от мира сего.

Орлов улыбнулся:

– Между прочим, эти слова Господь сказал в Евангелии. А говорите – в Бога не верите, товарищ майор.

– В самом деле?.. Сегодня ночь открытий, слушай. Конец.

– Почему же? – улыбнулся помощник начальника. – Начало. Рождение – это начало.

___________________________________________________________________________

Следственно-оперативная группа – это оперативник, следователь, эксперты. Ввалились в дежурную часть замёрзшие и злые: вроде, праздник – Рождество, а им приходится бытовые драки разруливать. Сперва вызовут, а потом жалко им дебошира – свой же, официально признанный. И просят группу покинуть квартиру, в которой только что дышали зло и низость...

Орлов снова вскипятил воду, заварил чай с травами, которые сам с женой собирал летом. Разлил по стаканам. Пили, согревались, байки травили минут сорок. Оттаяли, наконец. Что чай? Водки бы. Но нельзя. Служба.

До Рождества четверть часа.

И раздался стук.

____________________________________________________________________________

Два часа пути – и вот райцентр.

Гоша негромко постучал в дверь полицейского отделения, одной рукой удерживая у груди свёрнутые в комок футболку, свитер и пуховик. Подождал. Услышал возгласы:

– Кого ещё несёт в такой мороз!

– Едва отогрелись – и снова дело...

– Тихо! Эй, кто там – заходите!

И Гоша потянул на себя дверь. Ого, как тут тепло! Несколько человек выжидательно смотрели на него, разинув рот.

– Здрасти, – выдохнул бомж.

Майор выдавил:

– Мужик, ты чего голым по тридцатиградусному морозу бегаешь с ворохом одежды? Одежду не надо греть! Она тебя греть должна, вообще-то.

– Что у вас случилось? – спросил молодой парень и поднялся к Гоше навстречу.

Тот, однако, обнаружил, что не может рта открыть. Челюсти будто заржавели. Парень не поморщился, учуяв вонь, исходящую от посетителя. Сказал, спохватившись:

– Выпейте горячий чай. И мою куртку наденьте.

Гоша молча протянул ему драгоценную находку.

– Что это? – спросил парень.

Тогда Гоша положил свёрток на стул и бережно развернул его неловкими замёрзшими руками. Перед глазами полицейских предстал крошечный ребёнок – грязный, но... живой! Глаза его были закрыты, но он дышал! Вернее – она.

– Откуда это у вас?! – воскликнул изумлённый парень.

– Н... н... наш... шёл...

– Где нашёл?!

– В п... п... помойке...

Майор встал из-за своего стола и придвинулся к лежащей малышке. Орлов снял трубку и набрал «ноль три».

– Полиция, – представился он. – Пришлите бригаду в дежурную часть. У нас найденный на улице живой младенец и замёрзший мужчина.

Он положил трубку и уставился на ребёнка. Майор спросил:

–Тебя как зовут, мужик?

– Г... Гош-ша.

– Георгий?

– Ну.

– Фамилия?

Тот поёжился, скорчил гримасу.

– Ванюхин.

– Где нашёл девочку, на какой помойке? Почему полуголый-то? – спрашивал майор.

– Я вообще с рудного посёлка пришёл. Там она лежала в мусорном контейнере на улице Проходной. В конце там, – объяснил Гоша и, наконец, рухнул на стул и обжал себя руками.

Орлов протянул ему стакан с дымящимся чаем, накинул на него свою куртку. Снова глянул на кроху в ворохе бомжатского тряпья.

До оперативника дошло:

– Так ты чего – восемь километров голым ехал?!

Гоша покачал головой.

– Не. Кто тебе ночью в райцентр поедет? Или в посёлок? Чего там кому забылось? Пешком чапал.

Дежурная часть молчала. А потом майор протянул:

– Ну, ты, Гоша, даёшь... Есть хочешь?

– А как же! Поел бы.

Медэксперт вытащил сотовый:

– Я тебе закажу по телефону. За мой счёт. Макароны, суп, пиццу будешь?

– Да чё хотите, – смущённо пробормотал Гоша. – А с младенцем-то чё теперь?

Майор ответил:

– В роддом пока отвезут. Врачи осмотрят, накормят, последят за ним. Потом девочкой займутся соцслужбы.

– Это что значит? – уточнил отогревающийся Гоша.

– В детдом определят, пока ситуация не прояснится, – пояснил майор. – Вы знаете, кто мать?

– Не знаю, – сокрушённо признался Гоша. – Темно. Полез в контейнер – думал, поесть найду или одежду. А там жёлтое что-то. Думал сперва, тушка курицы. Достал... а она запищала. Я её чуть обратно не выронил.

Орлов нагнулся над девочкой. Гоша посмотрел на него.

– Сиротка она. Жалко.

– Родители по-любому есть, – возразил следователь. – Найдём. Чего там искать – в рудном-то? И засадим. Покушение на убийство. Оставление в опасности. Мало не покажется.

Гоша встревожено хлопнул глазами.

– Как же она без родителей-то?! – заёрзал он. – Жуть какая...

Орлов вдруг взял малютку на руки, осторожно держа в одной ладони её светлую головку, а другой – чуть прохладную попку.

– Без родителей не останется, – задумчиво сказал он и улыбнулся девочке.

И тут в дежурку приехала бригада «скорой».

_____________________________________________________________________________

Галька Васильева родила в шесть вечера шестого января. Стас ушёл к матери. Обидчивый какой... Звать никого не стала. Кого? В посёлке даже фельдшера нет. Родила, в общем. После родов оклемалась немного, оделась, взяла плачущую дочь на руки и выбралась на улицу. Специально пошла к мусорному контейнеру на другой улице. Никого. Вот удача! Галька бросила дочь на груду гнилья и поплелась обратно. Хорошо, что она толстая: никто и не догадывался, что она беременная.

Мороз-то какой! Снега высоченные сугробы. Кому они нужны?! А в небо, где мерцали звёзды, она никогда не смотрела.

Дома такой же беспорядок и тлен, как и в мусорке. И ещё одиноко. Говорят, праздник сегодня какой-то. Галька откупорила бутылку дешёвой палёной водки и выпила её без закуски.

 

14-15 января 2016

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика