• Регистрация
МультиВход

Аналой

У каждого во все времена суетной жизни происходит разговор с самим собой. Он частый, повседневный, и сегодня, 15 мая 2013 года, этот разговор с самим собою, конечно же, тревожил мою грешную душу. На работе выдали мой сторожевой аванс, и я отправился на продовольственную осиновскую базу. И там мне вдруг стало плохо. Хотел вызвать скорую, но сотовый телефон забыл дома. Тащусь потихоньку с тачкой, которую, слава Богу, смастерил на родном заводе отопительного оборудования. В голове мутно, поэтому  молюсь, молюсь, молюсь...

 Ближе к шести часам иду в храм Преображения Господня. И с отцом Георгием, двумя родственницами, едем сначала за гробом, а затем в Энергетик. Там в больнице мы и забрали тело нашей сердешной богомолицы Анны Ивановны Чусовой. Валентина Николаевна и племянница Зоя поведали нам, что Анну Ивановну не анатомировали, и слава Богу. Подвезли её ко времяночке, где она жила долгие годы, подошли две соседки и разрыдались, а собачонки Анны Ивановны даже не лаяли на нас. Отец Георгий, глядя на них, попросил их у Зои для охраны строящегося храма. Глубоко вздохнув, племянница только и вымолвила: «Анна Ивановна, видно, так хочет». Когда мы привезли её в храм и установили гроб на середине, служители церкви, поставив аналой, стали читать молитвы. Я же, взяв табуреточку и присев у гроба, почему-то вспомнил своего деревенского друга Сергея Куванова.

 Пять километров он бежал по зелёной траве, встретил у самой деревни мою тётю Дуню, а та, всё понимая, прошептала вслух: «Ждут, ждут». И это была действительно долгожданная для семьи Кувановых встреча.  После случайного тюремного срока жизнь Сергея, слава Богу, наладилась. Порукой тому были святые материнские молитвы...

Почему отвлёкся, не знаю, но мысли... Они в тебе, а ты с ними, они как часики тикают и тикают, напоминая, что ты ещё живой.

Почему, почему, почему это всё со мною произошло? Ведь весь 47-дневный пост по воскресеньям после церковной службы мы разговаривали, сидя на беленькой лавочке, о её жизни, и Анна Ивановна была откровенна как никогда. И теперь в храме стоит стенд с описанием её воистину праведной жизни с напечатанными наверху словами, известного православного телеведущего Василия Ирзабекова: «Упокой Господи её светлую душу». Днями позже он прислал мне ещё одно послание: «Теперь многие молятся о рабе Божией Анне».              

 

Если тебе дано писать, то обязательно найдутся и критики, но ни одному человеку на земле я не пожелаю того, что творилось со мной все эти дни.

 К вере я шёл долго, хоть и был крещён ещё во младенчестве и почему-то запомнил ту телегу, на которой везли те замечательные образа, которые находятся  в храме, и небольшую купель. А теперь на протяжении многих лет, молясь в храме, стоя рядом с этой согбенной богомолицей и ощущая всем своим грешным нутром её набожность, я понял, что полюбил этого человека. Всю ночь в храме у гроба бабы Ани читали Псалтирь. Настал час отпевания, и прихожане храма Преображения Господня, стоя с зажжёнными свечами, глядя в открытые врата алтаря, слушали молитвы отца Георгия. После каждый мирянин, прощаясь с Анной Ивановной Чусовой, подходил и просил прощения.                                                                        На девятый день поминали усопшую в трапезной нашего правобережного храма. И племянница Зоя рассказала нам, что почему-то они обратили внимание на старую матерчатую сумку Анны Ивановны. Богомолица никогда с ней не расставалась, а однажды на базе на неё напали и пытались вырвать сумку из рук, но Господь отвёл беду и спас её, сердешную. Лишь после смерти родственники совершенно случайно обнаружили в ней вшитую маленькую иконочку.

  Прошла неделя, и Зоя повела меня во времяночку бабы Ани. Переступив порог намоленного ветхого жилища, я остолбенел: прямо в углу стоял аналой, на котором лежала божественная книга, на обложке которой был изображён лик Пресвятой Богородицы. Вокруг же всё было увешано старинными иконами. А совсем рядышком со всем этим убранством стояла крохотная кровать. Вот, значит, где ты молилась за нас, грешных, милая моя бабушка. Перекрестившись на образа и поцеловав книгу и аналой, несколько минут стоял и смотрел на место, где творила молитвы Анна Ивановна. Затем коснулся рукой пола, по которому ходили её ноженьки. Последний раз я видел такое скромное жилище, живя в бараке. И вот теперь Господь опять сподобил насмотреться. Поведала мне Зоя и о том, что отдала большой медный крест, с которым не расставалась баба Аня, отцу Георгию. И священник сказал, что положит его в алтарь. В память о бабушке Анне Зоя и мне подарила икону.                                                       ..  Чудны дела твои Господи, ведь 1 июня я был крёстным у мальчика Владислава, внука бабы Аниной племянницы Зои, и отец Михаил водил нас в алтарь.                                                                            

На погосте, когда хоронили рабу Божию Анну Ивановну Чусову, родственница Валентина Николаевна рассказала мне, что место её захоронения было сплошь усеяно цветущими подснежниками, и что, когда в молодости потеряла мужа, совсем не хотела жить. Баба Аня  помогла, напутствуя: «Ты что хочешь, чтобы после твоей глупой погибели  трое твоих детей росли в детдоме?» И эти слова возымели благое действо. Валентина Николаевна восстала и подняла детей.

Прошло сорок дней. Племянница Зоя продала времяночку бабы Ани. Я попросил, чтобы она никуда не девала аналой. Сказал, что заберу его, но вскорости заболел. Прошло ещё какое-то время и, вооружившись тележкой, отправился я в Зоину времянку. Когда забирал аналой, Зоя протянула мне двести рублей и сказала, чтобы я покрасил его. Вечером красил аналой голубой краской, ибо этот цвет любила баба Аня. Ко мне подходили жители двора и спрашивали, что за странную тумбочку я крашу - ведь на неё ничего нельзя поставить, разве что книгу положить. Говорю им, что они молодцы, именно для этого оно и предназначено. Купил же я по старинке масляную краску и она сохла четыре дня. Говорили, что отстал от жизни, что сейчас есть такие краски, которые высыхают за четыре часа. А думалось мне и вправду о том, что отстал. И было отчаялся, но успокоила хранительница  библиотеки нашего храма Александра Егоровна Сухорукова: «Ты, Толик, не печалься, они ничего не понимают, потому как масляная краска качественная».

Но вот краска наконец высохла, и, взяв тележку, везу аналой в храм. У нас на правом берегу в посёлке Осиновка образовался новый приход преподобного Сергия Радонежского. Отец Михаил и забрал аналой бабушки Ани себе. Теперь я знаю, что батюшка исповедует прихожан, они целуют Библию и крест. И всё это лежит на аналое. 

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика