• Регистрация
МультиВход

Как мало человеку надо, как долго к этому идти

"Когда не знаешь, что сказать, говори правду" - Марк Твен

 

Я летел в самолете Вашингтон-Москва двенадцать часов.  Почему я не  остался в Америке? А кто оставлял?.. А кто не оставлял?..   Это очень интересно. Я, конечно, расскажу об этом.

Если сказать, что я плакал, это ничего не сказать. Я рыдал от пережитого, от воспоминаний, от потери последнего.

 Перед глазами кадр за кадром шли картинки: детей, женщин, отца, мамы.  Коммуналка, дом-дворец, московская элитная квартира,  дорогой офис.  Заместители-генералы, медаль  «Лучшему директору России», часы президента, подарки мне, подарки от меня.  

Хочу заметить, мне всегда нравилось делать приятное. Дорогие машины, квартиры, денежная помощь на операции, ремонт больниц, дома престарелых, сироты, раковые больные, помощь заключенным. Я никого не мучил ожиданием помощи. Всегда  шёл на риск. Меня уважали, верили моему слову. Боялись расстроить. Не дай Бог, я разболеюсь. Если болел, то всегда обложенный привезёнными из заморских краёв цветами. Нужен был. Робко прислушивались, когда я рекомендовал на высокие  должности. За мной было последнее слово и дело. 

 Летел в самолёте обратно домой, где не было дома, крыши, даже зонтика... Пустые карманы. Хорошо, что паспорт у меня ещё был. Гражданство. Наверное, меня  объявили сумасшедшим те, кто должны были проявить малое усилие, чтобы хотя бы понять. Клевета, ложь, грязь были моими спутниками. Попрятались даже министры и генералы. Родственники крестились, когда я покидал их дома. Я только знал, что и сейчас оправдают себя так, что я сам принял решение остаться на улице. Летел в никуда. Мог замёрзнуть, погибнуть. Могли убить только за то, что мне должны. За то, что я остался жив. Стал изгоем. Вслед я слышал: «овощ», «бомж», «лох», «олух»... Но об этом позже.

С детства я много работал. Не был лентяем. Созерцал. Наблюдал. Задумывался. Читая, делал пометки. Потом вёл дневники. Там описаны каждый мой вздох, выдох, путь до Кремля, люди, события... Я часто задумывался об удаче, везении. Искал Бога, интуитивно чувствуя, что Он меня поцеловал. Я остался один. Меня предали все: щедро одаренные друзья, коллеги, даже слуги - от страха, оправдывая себя.

 Родственники открыто от меня отказались. Еще бы! После пережитого плевался кровью, ноги меня еле держали. Я похудел  от переживаний почти на 50 кг. От меня пахло антибиотиками. Раздражал.  Я должен был пахнуть деньгами и эксклюзивным парфюмом. Да, я скитался по родственникам дальним и ближним, ездящим на машинах, подаренных мною и жил в их, купленном некогда с моей помощью, жилье.  И только слышал: «всё дорого», «мы так не любим», «места мало».

 Я расскажу всю свою жизнь. Как вырос на берегу Каспия. Хотел быть мюдуром, что по-азербайджански быть директором. Его все уважают. Я знал, что мне не надо  стать космонавтом, а надо стать мюдуром.  Он всем помогает. Я стал мюдуром в столице нашей Родины. Опишу всё. Как служил Родине, влюбился, женился, подметал Москву, грузил вагоны на Курской товарной. Родились дети. Депутатская работа. Институт управления, аспирантура, любимая работа, любимые люди, почёт, уважение, награды. Крах и страшная мысль: уйти из жизни. Я расскажу и  об этом. И о многом другом.

 Вспоминается радуга над куполами церкви в с. Васильевское.  Право первого удара в колокол -  мне, как меценату. Я, тогда счастливый, хорошо одетый, обнимаемый прихожанами, плакал от радости, что Бог помог, надоумил... С большим волнением и трепетом я принимал цветы от простых людей, благодаривших меня. Я понимал и ценил  уже тогда слова напутствия, наказ и вручение мне первых моих главных книг  жизни. Евангелие и молитвослов. Мне вручили икону Георгия-Победоносца – моего небесного покровителя. Да. Кроме паспорта и гражданства у меня есть моя Церковь и колокола, которые звучат и в моем сердце. А я думал: все потерял... «БОГАТ НЕ ТОТ, КТО МНОГО ПРИОБРЕЛ, НО ТОТ, КТО МНОГО РАЗДАЛ» (Свт. Иоанн Златоуст).

Слава Богу за всё. Ведь очень скоро опять Бог даст силы своими руками, стоя босиком по колено  в воде, рыть фундамент, строить скит с великим чувством достоинства и благодарности, что Бог любит меня.

Сейчас я хочу описать первую встречу с радостью. Там меня любили. Я был нужен, не было фальши. Бог привел меня туда, где меня ждали. Я был свой. Приступая к рассказу, хочу искренне, с глубоким пониманием сказать тем, кто в последнее время стал недоступен, занят встречами с самим президентом, консулами, губернатором. Я - рванный, нищий, босой, с рубцами на сердце и невозможностью оплатить даже мобильную связь, хочу сказать: «Я люблю, тебя, Игорь... Я люблю тебя, Володя... Я люблю тебя, Лида... Я люблю тебя, Максим... Я люблю тебя, Николай... Я люблю тебя, Пётр...» Бог всё видит. Живите счастливо, сокровища мои.

...Дорога, которая должна привести нас к строительству скита Саввы Сторожевского от деревни Лесная Краснодарского края, была изъезжена тяжёлыми машинами. Лес, окружающий нас, состоял из дубов и карагачей. Одни высились к облакам,  другие утомлённо склонялись над  дорогой, широко раскидывая свои ветви. Создавая шумом своим, от легкого ветра и моросящего дождя,  напоминание о приближении зимы. Природа вокруг была прелестна в своей дикости и величии.

Впереди нас уверенным шагом шел о. Никифор, неся за плечами тяжёлый рюкзак. Судя по формам тела, безошибочно можно сказать, что он прежде имел большую физическую силу. Не был худощавым, напротив, был даже полноватым. На груди у него висел на серебряной цепочке большой серебряный крест. За ним, подбадриваемый его уверенным шагом, шёл дьякон Николай. И, едва поспевая, след в след, шёл я, не задумываясь о будущем.  Лишь в памяти проплывало прошлое. Слава Богу, без вопроса: «За что?», а с осторожностью: «Для чего?» От мыслей, что меня впереди ждёт новое тайное и от идущих впереди монахов, которые всегда с Богом, я не впадал в уныние. Бодрило и то, что я шёл познавать Его - то тайное, которое всегда с нами и не оставляет, если мы Его не оставим.                                    

Пробежала лёгкая мысль, что каждый из нас не просто родился от земных смертных. От дуновения Тайного получил своё предназначение. А памятная книга прожитой жизни, заложенная в подсознание, если даст Бог, будет раскрываться от одной страницы до следующей. С помощью духовников и прочитанных священных книг, с молитвой раскроются  тайны, появятся отвечая на самые сложные вопросы. От шума ветра мысль остановилась и взгляд упал на высокие деревья, которые то ли приветствовали, то ли пугали своим тяжёлым шорохом идущих с тяжестью провианта и тёплых вещей к благословенному месту назначения, до которого через реки и возвышенности было около пяти километров.

В раздумьях и осторожном восторженном состоянии прошло около полутора часа. До стоянки, где будет строиться скит, по  словам о. Никифора, осталось чуть более ста метров.

Вскоре мы перешли вброд небольшую быстротекущую речку и через несколько шагов свернули вправо на тропинку, которая вела к возвышенности, на которой, как на страже, стоял поклонный Православный крест. В десяти шагах, среди кустарника, была разбита небольшая брезентовая палатка. На следующий день я узнал, что в ней хранились продукты. Напротив палатки стояла келья, обтянутая полиэтиленовой плёнкой, крыша которой была покрыта рубероидом, построенная ранее прибывшими братьями за неделю до нашего приезда.

Место для построения скита Саввы Сторожевского было благословенно старцем о. Наумом из Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Утром, после молитвенного правила и завтрака,  о. Никифор отдал распоряжения старшему и благословил каждого на послушание и подготовку к генеральной исповеди. Обещал вернуться, Бог даст, через месяц. И направился с о. Николаем в обратный путь.

Брат Геннадий, тридцатилетний здоровяк-послушник  в подряснике, готовился стать монахом и был у нас старшим. Распределял  ежедневно между нами послушания и молитвенные чтения, следил за правильным их выполнением. Требовал,  чтобы каждый из нас меньше проявлял своеволие, которое привело бы к ропоту и расколу во взаимоотношениях. Личным примером влиял на подчиненных своею любовью к труду и порядку. За самую тяжелую физическую работу брался сам, был последователен во взаимоотношениях.  Каждый пятый день, по очереди, один из братьев готовил в чугунке на костре  трапезу для всех.

Брат Богдан, двадцативосьмилетний хлопец, физически крепкий, на послушании вынимал из бурлящей реки крупные булыжники. Выйдя из воды, относил их на берег, складывая  горкой  для последующей переноски к строительству основной бревенчатой кельи. Мы вдавливали булыжники специальным бревном-уплотнителем. Работа под руководством брата Геннадия во славу Божию спорилась. Комары, заедавшие нас в тёплые дни и делавшие наши лица и тела распухшими от  укусов, доводили до изнеможения. Но и под бременем этой пытки мы не теряли присутствия доброго и работоспособного духа.

Однажды вечером, после молитвенного правила и вечерней трапезы, все, как по команде, легли спать. Не знаю, как братья, а я долго не мог заснуть. Легкий свет от луны с нежностью освещал Поклонный крест, стоявший  на возвышенности в нескольких шагах от нашей кельи, первоначально обтянутой на скорую руку плёнкой. Величие созерцаемого согревало душу, теплило сердце, успокаивало разум. Чувствовалось полная защищённость от пережитого ранее. Было странно, ведь келья находилась в окружении высоких холмов, покрытых диким лесом, сквозь который извилисто, с шумом, ответвляясь от стремительного потока, текли небольшие реки, к которым на водопой приходили дикие звери. В середине кельи стояла печь-чугунка, в которой догорали угольки, поддерживая ещё на некоторое время тепло. По левую сторону от печи, на связанных из прутьев мелкого орешника нарах, прижавшись друг к другу, умиротворенно спали четверо братьев-послушников. Ниже, на земляном полу, под нарами, завернувшись в лёгкий спальный мешок, спал брат Геннадий. По правую сторону от печи был небольшой  дровяник с натянутой верёвкой для просушки одежды. Келья от тихо спящих после трудового дня братьев-послушников наполнилась приятным  умиротворением.

О Боже, как мало человеку надо, чтобы к этому придти...    Зазвенел колокольчик,  призывая всех подняться и приготовиться к утренней молитве. 

Был воскресный день, и после молитвенного правила и трапезы, кроме выполнявшего послушания на кухне, разрешался до вечерней службы отдых. Желающие могли в этот день помыться в горной реке и постирать свою одежду. Сегодня я быстро  управился и с разрешения старшего отправился бродить по осеннему лесу. Проходя берегом горной реки между деревьями, я невольно остановился, чтобы полюбоваться возвышающейся надо мною скалой, покрытой ивами, ветви которых склонялись к реке.

День был солнечный и безветренный. Свежий воздух, насыщенный ароматами  осенних растений, шум реки и громкий хор птиц вместе со мной приветствовали эту прелесть природы. Все располагало к успокоению, и сердечная Иисусова молитва летела к Небесному Отцу, вдохнувшему в нас жизнь и чувство  прекрасного. Через некоторое время,  выйдя на лесную тропинку, я быстрым шагом направился обратно в скит, где было тихо и даже безмолвно. Подойдя к Поклонному кресту и перекрестившись, я присел. В памяти стали проплывать дни послушания, прелесть привала у лесной опушки рядом с рекой, колдобина в лесу, переноска дубовых брёвен для обкладки кельи-землянки, вырытой на одном из холмов вблизи Поклонного креста по благословению о. Никифора. Такие привалы были действительно необходимы. От постоянных подъемов и спусков бревна казались во много раз тяжелее, давя на плечи. И  молитва: «Иисусе Сыне Божий, помилуй нас» с желанием работать во Славу Божию давала силу, благодаря которой не чувствовалась усталость. Откуда черпались силы не только  выполнять послушание, но и залечивать душевные раны, уходить от воспоминаний соблазнов  мира сего.  

Вспоминая и анализируя прошлое, когда приходишь к полному  краху, и когда порой просто некуда идти, приходит помощь от Бога, направляя тебя к таким маячкам света, где ты, независимо от статуса, всегда нужен и тебе рады. Очень жаль, что я к этому пришёл только после удара судьбы. И слава Богу, что Он не оставляет, ведёт, помогая, дарует необходимое, успокаивает душу. И в минуты чувствования Его близости ты как в объятиях Его. В такие мгновения начинает происходить в тебе полная переоценка жизненных необходимостей.  Проявляется со всей греховной полнотой прошлая жизнь с неизбежным её падением. За этим следует только благодарение Богу, благодарение и благодарение за любовь Его к нам,  желающим придти с покаянием о грехах без возврата к ним.

Немного утомленный от воспоминаний, я быстро поднялся с бревенчатой лавочки, установленной на невысоких одинакового уровня пеньках. Солнце уже склонялось к закату. Услышав разговор братьев, я неторопливым шагом направился к ним.

Через несколько месяцев основная келья, обложенная обтёсанными брёвнами, была готова для проживания. Нелишним считаю описать  внутреннее пространство и убранство, которое оставили во мне до сегодняшнего дня сильное впечатление.

Келья была площадью пятьдесят квадратных метров, высотой пять по левой стороне, где были установлены два окна, и от которой шёл наклон в противоположную сторону на пятнадцать градусов.

Левый дальний угол смотрел на восток и был отведён для молебнов. В центре по правую сторону была выложена и обмазана глиной печь.

В келье  приготавливалась пища. За печью стояли три двухъярусные, сбитые из  досок, кровати.

По левой  стороне, недалеко от входной двери, за сбитыми полками для продуктов, стоял трапезный стол. Вокруг были лавки. С правой стороны от входа стоял сбитый из досок шкаф для книг. И когда, после обустройства и освещения, мы легли спать, я впервые без лжи и лести в самом себе почувствовал настоящее, истинно благодатное чувство. Благодарственно исходящее из глубины души и сердца кричащее, поющее. Вот Он тебя ведёт, поддерживает, помогает, успокаивает. И если мы Его не оставим, не обманем, Он всегда будет с нами и никогда не оставит. С этим уверенным осознанным понятием значимости каждого для Отца Небесного и нашем предназначении в созерцательной Вечности, я заснул.

От взволнованного чувства о приближении окончания Великого поста, попросили старшего брата позвонить о. Никифору, хотя были уверены: ко дню Воскресения Господнего  и Пасхи он будет с нами.

Брат Геннадий, позвонив, принёс нам новость, что о. Никифор уехал по делам духовной семинарии города Краснодара в Киев и скоро вернется. По окончании поста он, как и обещал, был с нами.

Для нас, ещё мирских, это было неописуемо радостное событие, к которому все мы готовились. И по приезду о. Никифора все исповедались и причастились. Это был самый настоящий и лучший для всех праздник. После трёхдневного пребывания с нами он снова уехал, дав послушание с благоговением привести в порядок заброшенное кладбище, которое находилось в лесу примерно в трёх километрах от скита. Оно было заброшено выехавшими с этих мест много десятков лет назад людьми. На третий день по окончанию работы был установлен дубовый четырехметровый величественный православный крест, срубленный братом Евгением.

Так Господь привёл меня к старцу о.Науму, по благословению которого я оказался среди первых послушников-строителей скита Саввы Сторожевского от Приазовского мужского монастыря...

 

Скит Саввы Сторожевского  Приазовского мужского монастыря, 2010г.

(Продолжение следует)

 

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика