• Регистрация
МультиВход

Сказка для детей и взрослых (8-14 главы)

8.Другой Дедушка 

Про другого дедушку Бабушка-ма говорила, что он далеко, на кладбище, что у него очень красивая могилка там, летом вся в цветах, и что, когда Девочка подрастёт, они все поедут туда навестить другого Дедушку, и возьмут её с собой.

Бабушка-ма говорила всё это грустно, и Девочке было жаль не другого Дедушку, она совсем его не помнила, а жаль было Бабушку-ма. Она обнимала Бабушку, целовала её и говорила:

– Давай возьмём альбом и будем смотреть карточки, и Дедушку другого посмотрим, надевай очки.

Они брали толстый альбом с зелёными бархатными корками и долго разглядывали старые, иные уже пожелтевшие и с пятнышками, карточки. Бабушка-ма показывала молодую женщину, похожую на Девочкину Маму и говорила: «А вот я – молодая, а это мы с Бабушкой-па», – Девочка удивлялась и долго смотрела то на Бабушку, то не карточку, где стояли две молоденькие девушки в военной форме, в сапогах и в пилотках, и, подумав немного, огорчённо спрашивала: «А я тоже буду старая, как ты?» – «Будешь, – отвечала, вздыхая, Бабушка-ма, – но это будет ещё очень не скоро, так что и говорить об этом нечего».

Потом они смотрели карточку другого Дедушки, где он был молодой, потом ту, где он уже состарился и сидел в парке на скамейке вместе с Девочкиной Мамой и Тётей и улыбался. А Бабушка говорила: «Меня с ними нет, потому что я их фотографировала». – «А почему ты теперь не фотографируешь?» – спрашивала Девочка. – «Состарилась» – отвечала Бабушка. Зато про каждую карточку она рассказывала что-нибудь интересное, и им обеим было или грустно или смешно. Потом Бабушка, опять вздыхая, убирала альбом в шкаф и говорила: «Ну вот, снова надолго насмотрелись старины, теперь хорошо бы и чайку горячего крепкого попить». И они шли на кухню готовить чай.

 9.Домик

 

Домик, где жила Девочка с Мамой, Папой, Дедушкой, Бабушками, Дядями и Тётей, был весь зелёный и стоял он в саду и огороде. В доме были маленькие комнаты и большая кухня, где все вместе ужинали каждый день, а обедали вместе только по выходным дням и по праздникам. И тогда бывало очень шумно и весело. Завтракали же всегда в разное время, кто раньше, кто позже, и утром самовар долго шумел и пел песенки на столе. Стол был длинный, сделали его Дедушка с Папой сами. Вокруг стола стояло много стульев, так что, когда все садились за стол, то ещё оставалось пустых три стула. – «Это для гостей», – говорила Мама. Но много гостей не бывало, а немножко – приходили или приезжали, но редко.

Наверху в домике было три комнаты и коридор; одна комната – Папы с Мамой, рядом – Девочкина детская, а следующая комната – Тёти с мужем. Все остальные жили внизу. Спали все каждый в своей комнате, а днём всё перепутывалось: Девочка бегала по всем комнатам и по лестнице, помогая делать приборку, когда не надо было идти в детсад. А в Дядиной комнате стоял аквариум – надо было кормить рыбок. Во всех комнатах и даже в столярке было много всяких цветов, надо было их поливать; ещё в Дядиной комнате, в ящике среди камешков росли колючие кактусы; Дядя их любил больше других цветов и сам за ними ухаживал; на них расцветали самые разные цветы, и Девочка забывала про злые колючки и тоже любовалась цветами.

А ещё у Дяди был магнитофон, и когда он приглашал послушать музыку, то начинали спорить. Мама с Папой говорили, что надо маг – это они так называли магнитофон – нести наверх в комнату молодых – а так называли верхние комнаты, – потому что они самые большие и там есть резонанс, и что там можно потанцевать. А Дядя не хотел уносить маг из своей комнаты. Но обычно кончалось тем, что маг торжественно Дядя нёс по лестнице вверх, следом за ним шла Девочка, потом Папа, Мама, Тётя и другой Дядя, если он в то время был дома, за ним обе Бабушки, все шли гуськом. Дед же уходил в столярку или в стариковскую комнату – отдохнуть. Его звали слушать музыку, но он говорил: «Нет уж, фиглей-миглей не надо мне, вот Шаляпина я бы послушал», – и когда, бывало, слушали Шаляпина, то все частенько поглядывали на Дедушку, а Дедушка всегда смотрел вниз на пол. Девочка тоже начинала рассматривать пол, но никогда особенного там ничего не замечала. А слушать Шаляпина ей было страшновато даже, когда он так хохотал-хохотал в одном месте, и пел про людей и про металл. Тогда Девочка затыкала уши и закрывала глаза. И ей казалось, что Шаляпин весь огромный-огромный, с пятиэтажный дом и похож на Карабаса-Барабаса, хотя она и видела, что на портрете у Бабушки-па в комнате Шаляпин – такой добрый красивый седой дедушка.

В домике был и телевизор, он стоял в самом дальнем углу кухни, рядом с холодильником и шкафом для посуды.

 

 10. Коташка и Абрек

 

Жила ещё в доме кошка – Коташка. С Абреком они были очень дружны, даже ели из одной миски – случалось. И летом часто на солнышке спали вместе возле Абрековой будки, которая была похожа на маленький красивый домик. Будку сделал Дедушка, и по просьбе Девочки сделал на крыше будки хоть и не кирпичную, но очень похожую на настоящую – трубу. Когда зимой Девочка смотрела из окна на Абрекову будку, ей иногда казалось, что из трубы идёт дым. Взрослые говорили, что это из будки идёт пар от Абрека, потому что он дышит. Девочка соглашалась, что пар, но про себя думала: «Пусть это лучше будет дым, как будто у Абрека в домике топится маленькая печка, и ему тепло».

Коташке-то зимой было хорошо, она всё больше спала у печки, где для неё лежал маленький тюфячок, правда, она выбегала во двор, но ненадолго – проветриться, поиграть с Абреком, попугать воробышек, которые жили за оконными наличниками, и зимой и летом летали возле домика, над садом и огородом.

Когда Коташка была ещё котёнком, Девочка зимой выносила её во двор и даже на улицу, на которой они жили, завернув Коташку в старый бабушкин светлый расписной платок, как куклу. Но когда кошка подросла, то считала для себя оскорблением, чтоб её носили на руках на улицу, да ещё, видите ли, завёрнутую в платок! У неё такая тёплая шуба! И никаких платков ей не требуется; ходить и бегать она тоже может сама – у неё целых четыре ноги!

Коташка умела мурлыкать, а под её мурлыканье Девочку клонило в сон, она закрывала глаза, и какие-то интересные картинки мелькали перед ней, как во сне, но запомнить их она никак не могла. Тогда она спросила Бабушек – почему это и что это такое? И Бабушки объяснили, что Коташка поёт-рассказывает сказки, и потому Девочке представляются картинки перед закрытыми глазами, эти картинки о том, про что рассказывает Коташка; и что когда Девочка повзрослеет, она будет хорошо понимать о чём мурлычет кошка, и запоминать все эти интересные истории и сказки.

 11.Ёлка

 

Ёлку наряжали все. Особенно же радовало это занятие Девочку. Когда надо было повесить шарик или игрушку повыше, Дедушка сажал Девочку себе на плечо и она доставала до нужной ветки. Туда же, где было вовсе высоко, игрушки и шарики навешивали дядя-спортсмен или дядя-геолог.

Бабушки, Мама и Тётя изредка приходили к ёлке, подавали советы по поводу украшения, но у них было много других забот: Бабушкам надо было испечь большой праздничный торт, на котором написано белым кремом: «С Новым Годом! Счастья всем!», потом напечь пирогов, наварить, натушить и нажарить всякой всячины-вкуснятины. А Мама и Тётя спешили дошить обновки: они несколько вечеров подряд всё шили-шили новые платья себе, Бабушкам и Девочке, а мужчинам – рубашки или модные куртки.

В новогодний вечер всегда все были дома, и когда встречали Новый год, то все стулья перед столом бывали заняты, потому что в это время в доме непременно находились гости, и оставались жить несколько дней, а то и дольше; в столярке, в углу, под старой холстиной лежали одна на другой три раскладушки и три матраца, – было где укладывать спать добрых и желанных гостей.

Девочке в этот вечер разрешали не спать хоть до утра, но она, как ни старалась широко открывать глаза, всё же засыпала вскоре после прихода Нового года, где-нибудь в уголке на большом диване в кухне или сидя на стуле и положив голову на стол.

Взрослые же продолжали веселиться, ели, пили, смеялись, пели песни, играли на гитаре, танцевали под радиолу или маг. Даже Дедушка танцевал в этот вечер с Бабушками, Тётей и Мамой по очереди вальс или польку. Но больше всех он танцевал с Девочкой польку, которую она умела танцевать очень хорошо, лучше, чем вальс.

Дедушка танцевал с ней, как со взрослой дамой – очень вежливо и серьёзно, а когда танец кончался, он кланялся Девочке и шаркал ногой, а она делала Дедушке реверанс, приседая и держа пальчиками кончики подола своего нового нарядного платьица – так её научила Мама.

Щёки у Девочки от танцев становились розовыми, такими же, как огромный розовый бант на голове, и она танцевала-танцевала со всеми, а устав садилась отдохнуть немножко, и вот тут-то обычно и засыпала.

Взрослые в это время затевали общий танец – особую кадриль, которой всех научила Мама, ведь она была учительницей танцев. И когда они все танцевали кадриль, то много смеялись, говорили, шутили… У них это был не просто танец, а конкурс, он назывался «кто последний сойдёт с круга». А самыми последними – чаще других – уходили с круга Дядя-спортсмен или Дядя-геолог; остальные долго все хлопали-аплодировали победителю и награждали призом.

В этот раз Дядя-геолог получил в приз красивый подстаканник, и на нём было написано «Победителю в Новый год!». Дедушка торжественно вручил Дяде приз, а все пропели три раза туш:

Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та,

та-та-та-та-та-та-та-та,

та-та-та-та-та!

Но Девочка уже этого не видела и не слышала. Она спала. Взрослые тут вдруг заметили, как сладко она спит, сидя на стуле, а край её розового банта, со склонённой на стол головки, попал в бокал с яблочным соком.

Сонную Девочку унесли и уложили в постель, плотно затворив дверь в комнату, чтобы шум и веселье не доносились к ней из кухни. Ведь всё веселье происходило на огромной кухне, где помещалась и столовая-гостиная, отделённая от плиты и кухонных столов красивой аркой с деревянными колоннами, выточенными Дедушкой, Папой и Дядями.

Места было много и для ёлки, и для танцев, и для дружного праздничного ужина…

А утром… под ёлкой горкой лежали подарки… для всех. И для гостей тоже.

Но больше всего подарков было для Девочки. Сама же Девочка дарила каждому листок, на котором ею было что-нибудь нарисовано.

Это было нелегко – нарисовать столько красивых рисунков и все их раскрасить. Притом – все они были разные: одному про лес, другому про речку, третьему – про город. Дяде-спортсмену, например, она рисовала мяч, коньки или человечка на лыжах, а дяде-геологу – горы, покрытые лесом.

Каждый брал свой подарок и ахал, радовался или смеялся, если подарок был со значением, и в конце концов под ёлкой оставались сидеть куклы, зверята и другие игрушки.

 12.В баню…

 

Все любили ходить в баню. В доме была ванная комната, всегда – горячая и холодная вода – мойся сколько хочешь, но всё равно раз в месяц все ходили в баню, а Дедушка даже два раза.

Летом они с Папой запасали много берёзовых веников. Веники сушились в столярке, высоко под потолком, отчего там, в столярке, был такой берёзовый дух, будто вы находитесь в берёзовом лесу.

В банные дни, после возвращения из бани, очень любили в доме пить чай, с вареньем, которого было много, всякого: малиновое, клубничное, вишнёвое, смородинное, крыжовенное, из яблок, из слив и даже из… ревеня!

Самовар в такие чаепития ставили по нескольку раз подряд. Пока Дедушка допивал последний горячий стакан чаю, Бабушки уже хлопотали у вновь раскочегаренного самовара.

На шее у Дедушки висело полотенце, и он время от времени утирал им пот с лица. Девочка сидела возле Дедушки и наблюдала, как большие капли пота тут же опять появлялись на Дедушкином лице. А Дедушка ворчал на неё, – что это она так долго сидит над своей большой красной чашкой с чаем, который давным-давно уже остыл, и варенье не доела, а размазала по всей розетке и даже по блюдцу и чашке.

Но Девочка почти не слушала Дедушку, а ждала, что большая капля пота вот-вот с Дедушкиного носа упадёт прямо в стакан, но Дедушка как-то ухитрялся вовремя её смахнуть или вытереть.

– Дедушка, почему ты так потеешь, а я – нет? – спрашивает она.

– Потому что у тебя весь пот выходит слезами, ведь ты частенько плачешь, а?

– Плачу, – удручённо вздыхает Девочка.

– А я вот не плачу, потому и потею, – и Дедушка и Бабушки при этом смеются, а Девочка задумывается над тем, почему это Дедушка, Папа и Дяди никогда не плачут, а вот Бабушки, Мама и Тётя и, особенно, она сама частенько «держат глаза на мокром месте», как говорил Дедушка, когда замечал Девочкины слёзы.

Плакали, правда, все по разным причинам, по большей части, и в разное время. Бабушки иногда плакали потихоньку, вспоминая старое время, когда они были молодыми, и ещё когда вспоминали про войну.

Мама плакала, когда хворала Девочка, а Тётя – когда долго не приезжал и не слал писем другой Дядя. Но все – Бабушки, Мама и Тётя любили поплакать над грустными историями из книжек или когда смотрели такие же фильмы по телевизору.

Девочка же раньше плакала чаще всего из-за мыла, потому что оно попадало в глаза во время мытья и умывания. Но потом её научили так крепко зажмуривать глаза, что мыла она с тех пор не боялась, мыться же в бане очень любила и даже ходила с Мамой в парильню ненадолго, где так жарко, аж дух захватывает. И вот там-то, в парильне, Мама как следует шлёпала дочку по всему телу берёзовым горячим веником, а Девочка только весело смеялась, и потом, в свою очередь, начинала шлёпать веником Маму и даже Тётю и Бабушек, если случалось, что в баню шли сразу все вместе.

Потом, после мытья, все поздравляли друг друга с лёгким паром; румяные, одетые во всё чистое, уставшие от мытья и паренья, возвращались они домой, и начиналось длинное чаепитие с вареньями и вкусными домашними пирожками и печеньем.

За столом шли милые, неторопливые разговоры, а самовар всё пел и пел свою песенку.

 13.Котята

 

Весной у Коташки появились малюсенькие котятки. Целых пять штук. «Какое безобразие, – сказала Мама, – что же мы с ними делать будем, куда же столько…» Но Девочка с неудовольствием посмотрела на Маму и подумала: «Почему безобразие – чем больше котят, тем интереснее, и потом почему Мама недовольна, почему? Ведь она сама же принесла и поставила ящик в коридоре, в углу, возле кухни, постлала в ящик коврик, а на него газету и весело сказала «вот и кошкин дом». Но тогда котят ещё не было; кошка прыгнула в ящик, обнюхала его весь и сразу выпрыгнула оттуда; тут Мама сказала ей: «Что, не нравится разве? Ну уж, как знаешь, скажи спасибо и за это». А Коташка отошла в сторону, отвернулась от Мамы и Девочки, подняла хвост трубой и о чём-то задумалась.

А наутро, перед тем, как идти в ванную умываться, Девочка вдруг услышала в коридоре совсем особенное мурлыканье; раньше Коташка никогда так не мурлыкала; как будто она с кем-то ласково, по-кошачьи разговаривала.

Девочка подошла к ящику… А там Коташка и котята! Как комочки пёстренькие, ползают, мордочками тычутся, а Коташка с усталым, но заботливым видом их облизывает, облизывает… И мурлычет по-новому.

Девочка всё сидела и сидела на корточках возле ящика и глядела на котят. Кошка изредка взглядывала на Девочку, тревожно и жалобно коротко мяукала, как будто говорила: видишь, какие они маленькие, беспомощные, не трогай их, – но Девочке и так не хотелось брать их в руки, а только глядеть на них и глядеть. Но надо было умываться, выпить полстакана морковного сока, который уже приготовила Бабушка-па, и идти в детсад с Бабушкой-ма.

В детсаду, в их группе в этот день было много разговоров про котят, многие из ребят просили Девочку подарить котёнка, но нянечка сказала, что надо подождать, когда котята подрастут и сами научатся лакать молоко из миски, только тогда их можно забрать от кошки.

Ребята всё равно не унимались, они говорили о том, какие кому котята нравятся: гладкие, пёстрые, серые, белые, рыжие, полосатые… с голубыми или жёлтыми глазами; говорили о своих кошках, как их зовут, как назовут они котёнка, которого им принесёт потом Девочка.

В этот день Девочка была центром внимания в их группе. А ей самой хотелось скорее домой, чтобы не торопясь, подробно рассмотреть всех котят и решить важный вопрос – какого котёнка она оставит себе. Надо было посоветоваться с Бабушками, Мамой и Тётей – как назвать его, этого котёнка, какой бантик на шею ему приготовить, и будет ли он лакать молоко из той же миски, из которой лакает Коташка, или ему надо будет другое блюдечко или миску. Вопросов было много, и решать их Девочке очень хотелось и казалось так интересно! Но для этого надо было прийти домой, сесть на скамеечку у кошкиного домика, смотреть на котят и слушать, как странно и ласково Коташка с ними разговаривает. А время в детсаду тянулось так долго!

Ещё утром она успела спросить Бабушку-па, почему это кошка стала совсем по-другому мурлыкать, когда облизывает своих котят? И Бабушка-па сказала: «Это потому, что Коташка теперь стала мамой, а мамы, все на свете, с детьми должны быть добрыми, ласковыми и терпеливыми. И вообще, – добавила она, – и дети должны стараться быть добрыми и ласковыми; только тогда они, когда станут взрослыми, будут хорошими мамами и хорошими папами».

 14.Шоколадное яйцо

 

Котята подросли и стали такими игрунами, что не только Девочка, а и взрослые, наблюдая их котячьи игры и возню, смеялись до слёз. Даже кошке-маме они докучали своими играми, которые прекращались только для еды и сна; всё остальное время они играли и играли.

Девочку теперь почти ничто не интересовало кроме котят и игры с ними. Она и котята бегали по всем комнатам; только вверх по лестнице они боялись подниматься выше пятой ступеньки. Поднимутся чуть вверх, постоят, насторожённо поглядывая вокруг и – стремглав скачут вниз.

Девочку смешило, как Коташка наказывала своих котят: когда они уж очень надоедали ей своей вознёй, то она схватит одной передней лапой котёнка за шею, а другой лапой быстро-быстро шлёпает его по заду; котёнок же, вырвавшись из материнских лап, после такой встрёпки отбегал в сторону, удивлённо таращил глаза на свою маму, кончик хвоста у него дрожал, а взъерошенная шёрстка на нём дыбилась от обиды, но через минуту обида бывала забыта и снова начиналась бесконечная игра.

Оставить дома Девочка, наконец, решила котёнка, которого прозвали – Белыш; он был весь белый, пушистый и только самый кончик хвоста у него был рыжий, а глазёнки были голубые-голубые. Самое же удивительное в нём было то, что кончики ушей его чуть махрились кисточками, и взрослые говорили, что ушами Белыш похож на рысёнка – дикого котёнка, а дикие кошки – рыси – живут в лесах.

Но вот пришла пора расстаться с остальными четырьмя котятами: одного котёнка Девочка отнесла в детсад своей подружке, другого – мальчику, у которого были большие-пребольшие чёрные глаза и он никогда не плакал, а был очень добрый и его все любили – и дети, и воспитательницы, и нянечки. Ещё одного котёнка попросила для своей девочки чужая мама из другой группы. И Девочка каждый раз относила в детсад по одному котёнку, завернув его в тот же старый бабушкин платок, в который когда-то укутывала и Коташку.

А в детсаду утром дети, увидев котёнка, визжали и прыгали от восторга, потом его отдавали в руки чужой маме или бабушке и она уносила его в другой дом, к другим людям.

Девочке каждый раз было жаль отдавать котёнка, и она немножко плакала, но её самоё все так жалели и убеждали, что малышу у других тоже будет хорошо, что она быстро успокаивалась.

Последнего, четвёртого котёнка Тётя однажды утром решила отнести на работу одной знакомой. В это утро, по пути на работу, Тётя отвела Девочку в детсад. До садовской калитки Девочка сама несла котёнка, а когда Тётя поцеловала её на прощание и взяла маленький серый пушистый комочек из рук Девочки, она не выдержала и заплакала.

– Ну вот, – сказала Тётя, – ему же у них, у тех людей, будет очень хорошо, не хуже, чем у нас. – Но Девочка продолжала плакать, ей почему-то особенно было жаль расставаться с этим сереньким, так похожим на свою маму-Коташку.

Тогда Тётя сказала: «Мы с другим Дядей хотели тебе сделать сюрприз, но уж раз ты так огорчаешься, то я тебя утешу, открою тебе наш секрет, ты знаешь, он скоро приедет и привезёт тебе кое-что такое, что тебя очень, очень обрадует, не плачь же, маленькая, дай я тебе вытру глаза и улыбнись мне на дорожку», – и Тётя ещё раз чмокнула Девочку и пошла к себе на работу, а Девочка побежала к своим ребятам, чтобы рассказать им, что её ожидает интересный сюрприз.

А сюрприз был действительно удивительный.

Однажды, в самые первые дни мая, другой Дядя вернулся из долгой поездки; он всю зиму и даже более половины весны пробыл в другой стране, которая называется Францией.

Были праздничные дни, и в домике было приятно, весело и радостно, все были дома. А тут ещё другой Дядя привёз всем подарки: Бабушкам большие белые шёлковые шали с кистями, Маме и Тёте красивые кружевные блузки, а Дедушке и молодому Дяде меховые жилеты; Девочка же получила чудесное голубое платьице, обшитое голубыми кружевами, и широченную муаровую голубую ленту для банта на голову. Но это было ещё не всё; ещё была красивая коробка, перевязанная светло-коричневой блестящей лентой, и когда Девочка открыла коробку, то там, в гнёздышке из яркой золотистой бумаги, лежало… шоколадное яйцо!

Оно было не гладкое, а с выпуклым или углублённым рисунком, который изображал лужок с травой и цветами, посередине стоял пастушок, вокруг него коровы и барашки, а вверху над ними сверкало солнце. Но это ещё что! Когда Девочка взяла яйцо в руки, то услышала, как внутри яйца что-то стало перекатываться… Внутри шоколадного яйца что-то было!!!

Девочка трясла яйцо возле своего уха и с восторгом и страхом смотрела на взрослых, которые окружили её и, удивлённо улыбаясь, переглядывались и гадали – что бы это такое могло быть внутри яйца. Наконец, молодой Дядя не выдержал и стал уговаривать Девочку разбить яйцо, угостить всех шоколадными скорлупками, а главное – узнать, что же за тайна внутри этого волшебного яйца.

Она не знала, что ей делать; и разбивать яйцо не хотелось, – уж очень оно было необычайное и красивое, но её одолевало и любопытство – что там в нём перекатывается, а другой Дядя сказал, что он и сам не знает, что там может быть…

Кроме того, если не разбивать яйцо, то надо было тогда, в самую пору, положить его в холодильник, так как в тёплых пальцах Девочки шоколад уже начал таять. Поэтому ещё немного посовещавшись, решили разбить, как сказал Папа, «не простое, не золотое, а шоколадное» яйцо; Мама положила его в глубокую тарелку, дала дочке большую столовую ложку и велела не очень сильно ударить по яичку. Девочка так и сделала. И когда шоколадные скорлупки упали, то среди них на тарелке лежал маленький серебряный перстенёк с голубым камнем, который блестел и переливался!

Восторгам Девочки не было конца; глядя на неё смеялись и радовались взрослые, и хотя колечко было чуть великовато, она надела его на большой палец правой руки и носила весь день и даже спать легла с милым своим талисманом – так назвал кольцо Дедушка, а Бабушка-ма сказала, что когда Девочка подрастёт и пальцы у неё станут потолще, то она будет носить его на левом безымянном пальце, который рядом с мизинцем. «Так полагается, – пояснила она, – а пока поноси на большом пальце и только дома, а то потеряешь». Девочка согласилась, и когда уходила из дома, то прятала перстенёк в маленькую коробочку из-под маминого колечка, которую она отдала ей для этого случая.

Ложась спать, Девочка ставила открытую коробочку с кольцом на столик, что стоял у кровати, на нём, на подносе были всегда графин с водой и стакан, а рядом стоял ночник в виде мраморного камня, а на камне изображён бегущий олень. Внутри ночника была маленькая лампочка, и включённый ночник светился розовым неярким светом и окрашивал всё вокруг в розовое. Перед сном Девочка смотрела на кольцо, лежащее возле ночника, и оно казалось ей волшебным – так переливался и сверкал его голубой камешек.

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика