• Регистрация
МультиВход

Записки на полях моей жизни (2009 год)

11 января 2009 года

«Истинная радость праведников – это не мир, в котором они живут, а Бог, пребывающий в их сердцах, поэтому псалмопевец говорит: «Радуйтеся, праведнии, о Господе», т.к. самая высокая радость бывает в молитве, когда благодать, как перст Божий, прикасается к человеческой душе. Есть в мире другие радости, но они скоротечны, и праведник, общаясь с миром, часто испытывает скорбь. Но если не отдаёт он миру своё сердце, то эта скорбь внешняя, а в глубине души – сокровенная радость, которая поёт свою таинственную песнь» (о. Рафаил «Дыхание жизни»)

16 января

          Три дня назад было сорок дней со дня преставления Патриарха Алексия. Народ встречал салютом старый новый год, а тем временем даже домашние животные патриарха отказываются от пищи.

19 января

          Тонко-розовые, с голубым оттенком, облака. Закат. Вот вышла яркая звезда. Если, почти не дыша, долго-долго следить за ней, можно, кажется,  увидеть еле уловимое её движение. Всю эту красоту Ты движешь Своей Рукой, Господи. Вот постепенно погружаемся во мрак, но утром Ты вновь выведешь нас к свету.

20 января

          Тут же, на подоконнике, пишу уже при ярком солнечном свете. Эти зимние дни удивительно ясные. Сегодня мороз ещё сильнее.

          Мне встретились чудные строки у Жуковского. «Голос с того света» называется его стихотворение:

          Не узнавай, куда я путь склонила,

          В какой предел из мира перешла…

          О, друг, я всё земное совершила,

          Я на земле любила и жила.

          Друг, на земле великое не тщетно;

          Будь твёрд, а здесь тебе не изменят;

          О милый, здесь не будет безответно

          Ничто, ничто: ни мысль, ни вздох, ни взгляд.

          Не унывай: минувшее с тобою;

          Незрима я, но в мире мы одном;

          Будь верен мне прекрасною душою;

          Сверши один начатое вдвоем.

Да, Василий Андреевич – человек православный, и что следует из этого – православный поэт. В своём письме к отцу Пушкина он описал это странное явление, но не столько пугающее, сколько обещающее чудесное – смерть: “Когда все ушли, я сел перед ним и долго один смотрел ему в лицо. Никогда на этом лице я не видал ничего подобного тому, что было на нём в эту первую минуту смерти. Голова его несколько наклонилась; руки, в которых было за несколько минут какое-то судорожное движение, были спокойно протянуты, как будто упавшие для отдыха после тяжёлого труда. Но что выражалось на его лице, я сказать словами не умею. Оно было для меня так ново и в то же время так знакомо! Это был не сон и не покой! Это не было выражение ума, столь прежде свойственное этому лицу; это не было так же и выражение поэтическое! нет! какая-то глубокая, удивительная мысль на нём развивалась, что-то похожее на видение, на какое-то полное, глубокое, удовольствованное знание. Всматриваясь в него, мне всё хотелось у него спросить: «Что видишь, друг?» Вот минуты в жизни нашей, которые вполне достойны названия великих. В эту минуту, можно сказать, я видел саму смерть, божественно тайную, смерть без покрывала. Какую печать наложила она на лицо его и как удивительно высказала на нём и свою и его тайну. Я уверяю тебя, что никогда на лице его не видал я выражения такой глубокой, величественной, торжественной мысли. Она, конечно, проскакивала в нём и прежде. Но в этой чистоте обнаружилась только тогда, когда всё земное отделилось от него с прикосновением смерти. Таков был конец нашего Пушкина».

          Он лежал без движенья,

как будто по тяжкой работе

руки свои опустив.

Голову тихо склоня,

Долго стоял я над ним

Один, смотря со вниманьем

мёртвому прямо в глаза;

Были закрыты глаза,

Было лицо его мне так знакомо,

И было заметно,

Что выражалось на нём,-

В жизни такого

Мы не видали на этом лице.

Не горел вдохновенья пламень на нём;

Не сиял острый ум;

Нет! но какою-то мыслью

Было объято оно:

Мнилося мне, что ему

В этот миг предстояло

Как будто какое виденье,

Что-то сбывалось над ним

И спросить мне хотелось:

                    Что видишь?

Слава Тебе, Господи, за великий дар радости, наполняющей наше сердце ещё здесь, на земле. Хочется приникнуть к Тебе, рассказать об этой радости, но слов, конечно, таких нет. Да Ты и так всё про меня знаешь… Поэтому молча смотрю на Твой лик и улыбаюсь.

21 января

          И опять Жуковский в «Невыразимом»:

                    …Невыразимое подвластно ль выраженью?

                    Святые таинства, лишь сердце знает вас.

                    Не часто ли в величественный час

                    Вечернего земли преображенья,

                    Когда душа смятения полна

                    Пророчеством великого виденья

                    И в беспредельное унесена, –   

                    Спирается в груди болезненное чувство,

                    Хотим прекрасное в полете удержать,

                    Ненареченному хотим названье дать –

                    И обессилено безмолвствует искусство?

                    …Сия сходящая святыня с высоты,

                    Сие присутствие Создателя в созданьи –

                    Какой для них язык? Горе душа летит,

                    Всё необъятное в единый вздох теснится,

                    И лишь молчание понятно говорит…

24 января

Ты в больнице, Серёженька, со сломанной ключицей. Слава Богу за всё. Слава Богу, что кость, осколком торчащая в двух миллиметрах от артерии, не повредила её. Прямо на территории травматологического центра – храм святителя Луки, и поэтому я спокойна за тебя. Спокойна была и в то время, когда врач делал тебе операцию, ювелирно ввинчивая девять титановых болтов, призванных скрепить сломанную кость. Всё время операции мы с мамой молились святителю, и он ласково утишил наше волнение. Сначала я плакала, но в какой-то момент перестала – будто солнце в душе взошло… Через три часа ты уже позвонил мне.

          Врач мне сказал, что ты очень мужественно переносил боль после операции – обычно люди стонут и даже кричат, но ты сегодня сказал мне, что боли не было. И это тоже, несомненно, по молитвам Луки Крымского.

          Спаси Господи главного врача больницы – еще когда стояли только стены будущего храма,  каждую пятницу он собирал на акафист верующих врачей и больных в зимнем садике травмцентра, где среди цветов стояла фотография родного всем доктора и коллеги Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого и икона святителя Крымского Луки.

25 января   

Забавным, красочно оформленным стихотворением украшен забор травматологии:

                              Одно неловкое движенье –

                              И, как всегда, виновен он:

                              Закон земного притяженья

                              И автор оного – Ньютон.

          Наверняка не одной мне эти строчки подняли настроение.  

28 января

          Вчера избран новый патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Аксиос! Сегодня на Литургии на главном аналое храма Христа Спасителя замироточила икона Богородицы «Умягчение злых сердец».

          Всё продолжаю искать это диво – любовь к ближнему. Хотя бы жалость иметь пока к каждому, кто встречается на пути. Иоанн Крестьянкин советует: «Пожалей, помилуй, почувствуй чужую боль. Это первейшая ступень к любви». Дай мудрости, сил, и умягчи, умягчи, как воск, моё твёрдое сердце.

29 января

          Вовремя встретились сегодня слова Феофана Затворника: «Служи там, где стоишь». Помоги, Господи, все мои ежедневные труды обращать в Твою славу. И даже боль, без которой жизнь не обходится, помоги терпеть так же Тебя ради.

13 февраля

          Помоги, Господи, добросовестно исполнять мой ежедневный труд, без ропота, во славу Твою. Это такое счастье – служить ближнему, счастье, что есть кому служить. Даже если вся моя жизнь будет заключаться только в нелёгком домашнем труде, я и за это благодарю Тебя, Боже мой, ведь это моё послушание, а значит – лествица. Помоги мне только, Господи, яко немощен есмь.

26 февраля

          20-го числа, во Вселенскую родительскую субботу, было на клиросе много детей из православной гимназии. И вот стоим мы все – и малые, и старые, и взрослые, поём: «Идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная». Все пройдём в своё время этими вратами – и  старенькая Лариса Петровна, и «гимназистки румяные», и мы, свершающие свой земной путь в молодом пока ещё возрасте.

12 марта

          «Только просящим и ищущим подаются дары Господни», - пишет отец Иоанн Кронштадтский. Господи, ищу любви к ближнему! Душа моя мрачна и гневлива. Просвети её, Господи, владей ею, прошу у Тебя «росу благодати Твоея», ороси ею иссохшее моё сердце.

          В субботу я ждала Андрюшу с занятий в подготовительном классе, и, зайдя в класс Ларисы Васильевны, провела там всё это время. Случайно(?) в сумке оказалась книга о. Иоанна Крестьянкина «Размышления о бессмертии души». Сидя в этом дорогом для меня классе с этой книжкой, более всего меня не покидало чувство нереальности смерти. Лариса Васильевна, молодая обаятельная женщина, в прошлом году скончавшаяся в Пасхальные дни от стремительного рака, первая учительница моего Сашеньки, стала после смерти мне ближе, чем была при жизни, я её чувствую, молясь за неё так же, как молюсь о спасении самых дорогих и родных людей.

19 марта     

          Как трудно бывает помнить о том, что написано мной выше, в тусклом будничном труде. Но где-то в душе есть такой уголок, в котором живёт что-то нездешнее, неземное, и от этого огонька тепло и светло. Что за таинственный огонек?! Он будто освещает что-то впереди, помогает, даёт силы нести свой крест туда, Туда… Трудно впереди и неизвестен маршрут, но без Тебя, Господи, не добраться нам до Города Золотого.

21 марта

          Читаю главу «Трапеза любви» из книги о. Рафаила «Дыхание жизни». Речь идёт о помяннике, маленькой книжечке, куда мы вписываем имена живых и умерших. Но как эта книжечка важна для всех нас, ведь за каждым именем – человек.

          «Помянник – то духовное поле, на котором мы невидимо встречаемся с душами живых и усопших, и не только с ними, но  и  с их Ангелами-хранителями. Помянник – это связь между живыми и мертвыми, между всеми, кто носит имя христианина, связь через благодать, когда нет препятствий и расстояний, нет далёких и близких, нет различия и разделения между живущими на земле и теми, чьи тела пребывают в могилах, как на своих ложах, до воскресения мёртвых.

 Помянник – это место встречи, путь к которому лежит через человеческое сердце. Только голос сердца слышен на небе, а слова одних лишь уст растворяются в воздухе, как рябь на поверхности воды.  Каждое имя – это уста, взывающие к нам о помощи, особенно имена умерших – это беззвучный вопль из могил. Наше отношение к именам должно быть таким же, как и к самим людям, которые скрыты за ними, как за завесой. Молитва имеет один корень со словами «молить», «умолять», «миловать», «милость», «умиление». Молиться – значит просить Бога о помиловании, как осужденный просит судью о снисхождении. Умолять о ком-то – значит чувствовать чужую боль, как собственную, подавать руку упавшему, как бы взваливать на себя ношу изнемогающего под её тяжестью. Молиться – значит обращаться к океану Божественного милосердия, поэтому молитва должна звучать с воодушевлением упования. Части помянника – словно день и ночь. Живые пребывают на земле, как бы при свете дня: мы можем их видеть, слышать, осязать. Усопшие переселились в мир, который остается для нас тайной: они живы, но, словно во тьме ночной, мы не видим их.

Помянник – символ того, что наши близкие всегда с нами. Помянник – это память о смерти, с которой каждый из нас заключил договор в день своего рождения: те, кто сегодня в списке живых, в свое время будут внесены в список умерших, но нет ни одного имени, которое было бы перенесено обратно, так же как река не может потечь вспять. В то же время помянник – удостоверение о том, что смерти нет, что смерть – это только разлука, которую преодолевает молитва.

Молиться сосредоточенно и внимательно так же мучительно, как проливать кровь, поэтому помянник – как поле невидимого боя, но после усердной молитвы о ближних человек чувствует успокоение совести и радость победы.

Помянник – это возможность вернуть усопшим долг, который остался за нами.  Помянник – это запечатанное письмо, посылаемое Богу.  Помянник – это испытание веры, раскрытие того, что таится в нашем сердце: сострадание или безразличие, тепло весны или холод зимы. Помянник – это приготовление души к собственной смерти, когда душу встретят те, кого она любила, за кого молилась, кто опередил её на пути в вечность. Невнимательная молитва похожа на стол, покрытый скатертью, но без яств: ты позвал гостей и проводил их голодными.

Помянник – это платок, которым ты можешь утереть слезы скорбящих или обиженных тобой. Помянник – это верёвка, спущенная тем, кто находится в аду, как бросают верёвку попавшему в омут. Если ты читаешь помянник со вниманием, то он похож на небо, а когда нерадиво – на небо, затянутое облаками. Помянник – возможность всегда и везде делать людям добро. Когда человек от души молится за других, то их Ангелы-хранители молятся о нём, поэтому твоя молитва, как отражённый свет, усиленный молитвами ангелов, возвращается к тебе. Помянник – копилка духовной милостыни, и её твой Ангел-хранитель положит на весы правосудия Божия в день суда, и тогда ты увидишь, что каждая твоя молитва, как две лепты вдовицы, уподобится слитку золота. Помянник – это преддверие твоей будущей встречи с теми, о ком ты молился, и кто будет благодарен тебе больше, чем голодные тому, кто кормил их. Самое высшее счастье человека – умение любить. Любовь – это сама жизнь, а помянник – возможность ежедневно учиться науке любить людей.

В помяннике как бы скрещиваются пути: от сердца к сердцу – тех, кто на земле; молитва о тех, кто спасён, – это путь, уходящий в небо; молитва о тех, кто осуждён, – луч, нисходящий в бездну ада. Эти пути, пересекаясь друг с другом, образуют крест. Твой помянник, если ты раскрываешь его так же часто, как птица свои крылья, дарит надежду на то, что и твоё имя будет вписано в вечный Помянник на небесах – в памяти Божией».

22 марта

          Вечером я была на прекрасном, полном неземного величия, красоты и Печали, акафисте Страстям Христовым. Слово меркнет, как только я хочу прикоснуться им к описанию этого акафиста. Лучшее, что можно сделать, – это вновь и вновь смотреть на Распятие, на котором, будто обнимая всех людей, распростер руки наш Спаситель.

          Во вчерашнем песнопении, посвящённом сорока Севастийским мученикам, встретились утешительные слова: «Люта зима, но сладок Рай».

23 марта

          «Молитва – это обращение души к своей родине – к небу. Душа по природе своей проста, как проста поверхность зеркала: если зеркало обращено вверх, то оно отражает в себе небо; если повернуто вниз, то землю. Душа, обращенная к небу, становится частицей неба», – это сокровище – размышление о молитве и душе – поместил в своей книге отец Рафаил. 

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика