• Регистрация
МультиВход

Аспид. Новая глава

Прошло много лет. Аспида боялись, но любили – змеиная пропаганда сделала своё дело: везде были плакаты с его мужественны лицом, в вечерних новостях обязательно описывались его благодеяния, подвиги и заслуги. Враги Правителя были уничтожены, соседние государства – покорены.

Единственный бежавший узник – вернее, узница – был признан погибшим в лабиринте при побеге, поэтому искать государственную преступницу даже не пытались. А зачем? Забот и без того хватало!

Во-первых, надо было найти Повелителю достойную супругу! Во-вторых, остальное было неважным.

Все молодые девушки в возрасте от пятнадцати лет прошли курс претенденток в невесты Великого Змея, изучив придворный этикет, искусство гибкого танца и общения, закончив Школу змеиной мудрости. Выдержав все испытания и сдав экзамены, пройдя через строжайший отбор, они предстали взору Аспида в большом танцевальном зале – нарядные, юные, влюблённые, беспощадные к своим конкуренткам…

Аспид с трона любовался их танцами, смеялся над их ответами, восхищался красотой, но выбрать не мог. Что-то подсказывало ему, что жена – это нечто большее, чем прекрасная девушка. Но что должно быть в жене? Как найти настоящую подругу жизни?

- Мне нужен Советник!

Как по мановению волшебной палочки прекрасные девы быстро куда-то исчезли, зато зал наполнился старцами – и змеями, и людьми. Все считали себя знатоками жизни, все претендовали на высокую должность Советника Великого Змея. Аспид с усмешкой осмотрел собравшихся:

- Мир вам, наимудрейшие! Ответьте мне на один вопрос – каким должен быть Советник Правителя в государстве, где половина подданных – змеи, а половина – люди? Половина – мужчины, а половина – женщины? Половина – взрослые, а половина – дети?

Собравшиеся сосредоточенно молчали. Аспид продолжил:

- Кто из собравшихся сможет равно понимать все перечисленные мною категории людей? Ответь хотя бы ты, Кобра – старше тебя никого нет в этом зале!

- Ты поставил не решаемую задачу, Владыка! Никто из смертных не может равно чувствовать души и нужды мужчин и женщин, людей и змей, взрослых и детей. Разве что это будет отец, любящий свое дитя, живущий жизнью женщины, и любящий змею, если он человек, или женщину, если он змей. Или это должна быть мать, любящая свое дитя, живущая жизнью мужчины и любящая змея, если она женщина, или человека, если это змея.

- Мудрый совет, Кобра! Если бы ты соответствовала этим требованиям, лучшего Советника я бы и не искал. Но ты не любишь людей, поэтому твои советы будут опасны для половины моих подданных и спровоцируют смуту. Кроме того, помочь выбрать жену из числа человеческих дочерей может только человек. Повелеваю! Привести сюда всех мудрецов человеческого рода! Времени даю три дня!

 

***

Он сразу увидел её среди сотен стариков, и сразу её узнал, несмотря на засаленный мужской полушубок, шапку ушанку и штаны-ватники. Узнал, но не подал вида.

Услышал, как глашатай стал задавать собравшимся вопросы из списка, а ответы мудрецов почти не слышал – сердце выпрыгнуть готово было из груди:

- Мама, мама, как же давно я тебя не видел! Живая, здоровая, во дворец пришла, хоть и подневольно. И никто ведь не догадается, что это она – мятежница моя драгоценная! Ей бы и стать моим Советником! Рядом будет со мной! Как хорошо! Кстати, она ведь и женщина, что под видом мужчины живёт, и сына любит, и змея любила! Ай, да Кобра! Прям матушку мою описала, сама того не ведая. Лучше её и правда, Советника не сыскать будет! Только как царедворцам объяснить, что мятежница-мать Советником станет? Она ведь сожжению приговорена, и приговор отменить я не могу. Придётся её «не узнать».

Аспид встал с трона:

- Итак, мне понравились ответы…

Он провел по собравшимся взглядом, выбирая наиболее благообразных старцев, и показал пальцем на двоих:

- Твои, твои и…

Палец указал на Каролину:

- Твои. Остальные могут возвращаться домой, а с вами троими я побеседую отдельно.

Аспид вышел из тронного зала. Ему надо было побыть одному.

 

Каролина не знала – радоваться ей или горевать. Она опять во дворце, среди роскоши, рядом с сыном. Это хорошо. Но она неузнана, она в любой момент может быть разоблачена и арестована – это плохо. Но и сбежать уже не получится - если её начнут и в мужском облике разыскивать, то шансов на спасение у неё не останется.

- Ладно уж, пусть будет как Бог управит.

Помолившись, легла спать, но сон не шёл – уж больно непривычными стали для неё мягкие перины да высокие подушки. Столько лет она провела в той избушке на берегу реки, питаясь рыбой да овощами, отдыхая на соломенном матрасе! Столько лет она не видела сына и лишь изредка слышала о нем от редких прохожих! Отзывы были всегда восторженные, да как в них поверишь? – Люди льстят даже на расстоянии от правителя, потому, что в каждом видят доносчика, врага. Тяжёлые времена… И всё же она радовалась, глядя на кровиночку свою: статен, красив, величественен. Уже не Змееныш, а Повелитель. Аспид – самое подходящее для него имя. Ну и что, что в народе так звали злых и хитрых людей! Каролина слышала в этом слове мощь и решительность.

Ах, если бы она могла открыться ему! Жила бы рядышком, жену помогла бы выбрать, невестке бы подсказывала по-бабьи что-нибудь. С внуками нянчилась бы… А что ещё для счастья надо? Но… Близок локоть, да не укусишь. Он не узнал. Признаваться нельзя. Что остается делать? Только мудрее тех двоих претендентов в Советники оказаться! А как?

Выбралась из перин Каролина, тяжко встала на колени:

- Гос-с-споди, помоги!

И не заметила, как утро в окно заглянуло.

Вкусный завтрак, волнение, осторожный стук в двери:

- Вас ждёт Великий Змей, пройдёмте.

 

Два любящих человека смотрели друг другу в глаза и старались вести себя как незнакомцы. Один что-то спрашивал, второй что-то отвечал, но ни который из них не вникал в слова.

Странное чувство – быть рядом, но оставаться неизбывно далеко друг от друга – тоской и любовью переполняло их души.

Наконец Правитель встал:

- Мы хорошо побеседовали, старик. Свое решение я объявлю завтра. А сейчас я должен всё обдумать. Ступай в свою опочивальню. Тебя проводят.

Старик ушёл в сопровождении слуги, а Аспид пошёл в конюшню. Предупредительные слуги навстречу вывели уже взнузданного коня, нетерпеливо фыркающего, бьющего копытом, буквально танцующего на месте.

Легко взлетел Аспид в привычное седло, вспомнив, как всегда, отца, и отпустил узду – мчись, конёк, куда сердце мое пожелает. Ты лучше меня это знаешь.

И конь помчал. Столько лет он носил Аспида на своей спине, но человек так и не смог понять, куда исчезает пространство и время во время таких путешествий. Только ветер в лицо и радость полёта – всё, что оставалось потом в памяти. Причём так недолго всегда!

Вот и сейчас остановился конь у странной чаши – озера.

Аспид спешился, похлопал коня по шее:

- Где мы, коник?

А в памяти вдруг первый разговор с отцом зазвучал:

- В нашем мире время не торопится. Ты здесь минуту стоишь – а там неделя пролетела! В горьком озере вода снова резко прибыла – вот-вот через край плеснётся!

- При чём тут озеро?

- В нём слёзы матушки твоей век сыновий определяют. Как только через край перельют, так мера твоих злодейств и исполнится. И кара Господня постигнет грешника.

- А как мне успокоить её? Я ж здесь, а она где? Та-а-ам! И наверняка ревмя ревёт, на дорогу глядючи! Бабьи слёзы – вода, сам знаешь!

- В твоих глазах, но не в Божьих.

- Да что ты мне всё Бога вспоминаешь? Змеи тоже, что ли, верят?

- Змеи многое знают, потому и верят. Любить только не можем, потому и не по пути нам с Ним. Но об этом потом. Сейчас подкрепиться тебе с дороги надо.

- Какой подкрепиться, отец, в этой чаше до края чуток только не достает! Сколько ж слёз она выплакала уже! А сейчас ей каково? Во дворце страшно, а я «не узнаю»! Так мне из-за неё и помереть недолго! Ах, «мятежница», и впрямь ведь погубит меня! Может, «узнать» её да казнить? Чтоб слёз не было больше? Пусть посоветует невесту, да и хватит с неё. А вдруг кровь её как слёзы, чашу переполнит? Может, так сделать, чтоб не плакала? Как? Бабы, они ж с годами всё слезливее становятся! Ладно, посмотрю по ситуации. Может, и впрямь казнить придётся! Но как? Я же люблю её! Если и эта любовь во мне исчезнет, я совсем змеем стану. Они любить не могут. Может и к лучшему это?

Вопросы теснились в голове, мельтешили, перебивали друг друга. Аспид и не заметил, как вернулся во дворец. Срочно собрал всех царедворцев, потребовал привести претендентов в Советники и с трона объявил:

- Советником назначается тот, что был третьим. В знак того, что я ему полностью доверяю, я при всех даю слово Великого Змея, что последую первому же его совету, каким бы этот совет не был!

Аспид взглянул на растерявшуюся мать:

- Дерзай, старик!

Каролина не знала, что сказать. Она совсем не была готова к такому повороту событий! Забывшись, она посмотрела сыну в лицо, взглянула в глаза! Темень беспощадно стала заволакивать её душу, её волю. Падая, она только и успела прошептать:

- Пощади меня, сынок!

Сильные руки сына подхватили её:

- Я сдержу свое слова, мама! Ты помилована, ты моя Советница! Ты МОЯ! МОЯ МАМА! Отдыхай, поправляйся! Только, пожалуйста, не плачь! Слуги! Оказать величайшее почтение моей матушке, моей Советнице! Одеть, приготовить покои, расспросить. Во всех газетах и журналах, во всех передачах рассказать её историю так, чтобы люди радовались нашему счастью, любили её и проставляли меня! Завтра обеспечить праздничный пир на весь мир! Чтоб каждая деревня ликовала и гуляла не менее недели по поводу свершившегося чуда возвращения моей мамы. Невесту выбирать потом будем, когда успокоимся все хоть немного!

 

***

Отгуляли пиры, отшумели пересуды, царедворцы привыкли к появлению второго трона в тронном зале, а невеста для Правителя так не была выбрана. Змеиный народ недовольно шипел между собой:

- Змеиные воспитанницы её не устраивают! Она из Великого Змея человека сделать хочет! И невестку ищет такую, чтобы не ему, а ей помощница была! Беда, если человек змеями управлять станет!

Человеческий люд тоже глухо роптал:

- Нет, чтоб нормального советника выбрать, так ведь нет – бабу рядом с собой посадил, да ещё такую, что со змеями спуталась, людьми пренебрегла. Зато родственнички! Сейчас мамаша его и невесту сыну по себе выберет. Один Змей правил нами – едва терпеть можно было, так теперь три змеюки у власти окажутся! Беда, если оборотни людьми управлять начнут!

А в царском дворце Аспид и Каролина пытались найти общий язык. Аспид был Великим Змеем, а Каролина – маленьким человеком. Никак не мог Аспид её советов принять!

- Мама, пойми, жена Великого Змея должна быть прекрасна, умна, холодна, смела и покорна мужу, а ты именно таких дев отвергаешь!

- Сынок, жена должна любимой быть и мудрой – она должна бояться мужнюю любовь потерять!

- Змеи не могут любить!

- Но меня же ты любишь! Ведь любишь, сынок?

- Да, мама, люблю, но как это всё усложняет!

- Вот именно, сынок, быть человеком нелегко. Это тебе не змеёй по жизни ползти! До человека дорасти надо!

- Но-но, мать, ты говори, да не заговаривайся! Помни, кто я!

- А ты помни, кто я! Я Советница или льстец придворный? Слушай меня, раз для совета назначил! И жену себе ищи не покорную, а честную и мужественную, чтоб правду тебе говорить в глаза твои страшные не боялась! Она должна стать твоей настоящей советницей! И упаси тебя Бог змею подколодную в дом ввести! Ты и не заметишь, как на троне она будет, а не ты! Да не смотри ты на меня так, очки тёмные одень, что ли! Глаза-то у тебя и впрямь нечеловеческие.

- Глаза – зеркало души, мама! Душа моя не человеческая – змеиная…

- А у людей муж свою жену «Душа моя» называет. Ищи девушку с большим человеческим сердцем.

- Ты упрямо надеешься, что я человеком стану? – Аспид горько усмехнулся.

- А ты разве не хочешь этого? – Каролина с такой болью взглянула в лицо сына, что тот впервые отвёл свои глаза и надолго задумался. Но потом, встряхнув головой, как-то злобно ответил:

- Лучше быть Великим Змеем, чем жалким человечишкой!

- Ой-ли, не ты ли мне говорил когда-то: «Если бы вы – люди – поступали по человечески, то на вашем троне был бы человек. Но так как вы – люди – пресмыкаетесь, готовы ужалить, укусить, всё вокруг отравляете ядом своей злобности и подлости – на троне как Божье наказание будет Великий, хоть и жестокий, Змей». То есть ты уже тогда понимал, что даже Великий Змей на троне – это хуже, чем жалкий человечишка у власти. Говорила и говорю – до человека тебе дорасти надо! Это тебе надо, если хочешь покой в душе обрести и счастье в жизни.

Замолчали устало мать и сын от нелёгкого разговора. Наконец Аспид как-то обреченно вымолвил:

- Не выдержит жизни со мной человеческая дочь.

- А ты смиренную ищи да терпеливую.

- А если я не такую полюблю, если я змею полюблю, что тогда?

- Женись на любимой, только не сразу. Годик-другой подружи с ней, пообщайся. Тогда и решай – любишь или нет. Только по-мужски ни к одной женщине не прикасайся до свадьбы.

- Даже к любимой?

- Даже к любимой. А после свадьбы – ни к одной, кроме неё.

- Это трудно…

- Но ты же Великий! И любовь твоя великой быть должна. А такую и вырастить, и уберечь в сердце нужно.

- Ладно, мама, уговорила, пора кандидаток на дружбу выбирать. Завтра начнем.

 

- Итак, девицы-красавицы, Великий Змей лучше всех людей знает о том, насколько внешность обманчива, и потому он будет искать по душе, а не по взгляду! И потому каждая из вас должна взять лист бумаги и написать о том, за что они любят Великого Змея!

 

Аспид с усмешкой читал девичьи признания в любви. Те, что понравились очень, откладывал в одну сторону, те, что явно не понравились или были непонятны, в другую. Когда проверка закончилась, он показал матери ворох понравившихся ему признаний:

- Вот, мама, почитай, как меня ценят и любят!

Каролина пробежала взглядом старательно выведенные слова: «Самый красивый, богатый, могущественный, добрый, сильный…»

- Ты себя считаешь самым добрым?

- Мам, да это же просто комплимент!

- Это лесть, сынок, это обман. Выброси такие письма – они написаны лживыми или глупыми девицами. А если тебя любят за красоту и могущество, то, когда ты состаришься и ослабнешь, она будет тебя «любить»? Может, она любит не тебя, а твое богатство и силу? Выброси и эти письма – они написаны корыстными и властолюбивыми девушками. Такие в жёны не годятся.

- Мама, так весь этот ворох сжечь придётся! На ком жениться-то тогда?

- Давай непонятные поглядим. Вот одно: «Я хочу домой, я не хочу быть королевой, отпустите меня, пожалуйста, век буду Бога о вас молить!» А вот ещё: «Он такой одинокий, что хочется о нём заботиться!»

- Тут и третье типа этих: «Мне всё в нём не нравится, но я всё время думаю о нём, хочу быть с ним, хотя и знаю, что счастливой с ним не стану». Мама, этих девчонок казнить надо – я им не нравлюсь, они меня жалеют, они думают, что со мной им будет плохо! Откуда такие появились?

Каролина взяла письма из рук Аспида, взглянула и рассмеялась:

- Это три сестры из нашего села! Хорошая семья. Но их мамку за дурочку все считали и считают. Она вовсе копейку не бережёт – вечно нищету к нашей деревне приманивала. Они у неё хлеба кусок выпросят, а у нас коня угонят. И всё из-за неё! Её уж и били соседи, и из деревни выгнать пытались, и дом даже как-то раз сожгли. И всё попусту. Она даже не серчала на нас - молится только да прощения просит. А сама по-прежнему любому, кто ни попросит, что-нибудь да отдает!

- А муж куда у неё смотрел?

- Ратибор любит её и потакает во всём. Вот и распустил. А дочки, видать, в неё уродились!

- То есть они смиренные, терпеливые, бескорыстные, ничего не боятся?

- Дурочки они!

- Хотел бы я на них посмотреть. Это ж какую смелость надо иметь, чтобы в Заповедном селе от других отличаться. Даже я оттуда убежал когда-то. Мужества им точно не занимать.

- Сынок, остановись! Вот письмо хорошее: «Я хочу, чтоб мой сын на него был похож» - эта хотя бы детей тебе нарожает. А те? – по миру пустят!

- Давай, мама, и это письмо, и те тоже давай, а сама иди и переодевайся в свою нищенскую мужскую одежду. И я нищим наряжусь. Погуляем по стране, невест навестим.

- Всех?

- Всех. Повелю, чтоб их пока по домам отправили.

- Так нас с тобой искать начнут. Меня сразу преступницей объявят и разыщут. Мужской наряд второй раз глаза не отведет.

- Не начнут. Счас, змееныша одного кликну. Он мне предан до кончика хвоста. Примет мое обличье, и подменит меня на время. Никто и не заметит подмены.

 

Старый Ратибор тяжело поднялся с колен, взглянул на святой лик Христа, перекрестился прощально и, не вытирая слёз, вышел из храма. А что их вытирать – они так безошибочно находят свой потайной путь в лабиринте морщин до седой бороды, что их всё равно никто и никогда не увидит. Если их не вытирать при народе, конечно. Да и темнеет уже – вечерняя служба поздно заканчивается.

Слёз Ратибор никогда никому не показывал – даже в детстве. Да и плакал-то он в зрелых годах всего два раза: первый раз – когда трёх его дочерей-красавиц в змеиную школу силой увезли, второй – сегодня, когда Ладушка его слегла. Не спит, не есть, не пьёт, ни на что не жалуется. Знахарки в один голос говорят, что испортил её кто-то. Каждая свое снадобье предлагает, а Ратибор не верит им. Он видел, как таять начала его любимая жена с того самого дня, как за дочками пришли слуги Аспида проклятого.

- Дочки, дочки, где ж вы теперь? Только ваши голоса и смогут разговорить Ладушку мою, матушку вашу. Только из ваших рук она и пить, и есть начнёт. Заулыбается, запоет как прежде. Ах, какая она в молодости была! Статная, златоволосая, белокожая! Как она за меня такого – смуглявого да скуластого – замуж пошла? А ведь прожили столь лет душа в душу! Жизнь как день пролетела. Сейчас оба седые да согбенные стали – спохожились. Зато дочки нашу красоту да молодость как мозаику разобрали и меж собой поделили: старшая – Ярослава – статная в мать, а смуглая в отца, средняя – Любава – статная, светлоликая, золотоволосая, да скуластая опять же, а младшенькая – Забавушка – маленькая, белолицая, синеглазая, но волос – ночи черней! А характеры? Ярослава немногословна, но девка волевая – любая работа в руках спорится, первая помощница матери по хозяйству. Любава – своенвравна, дерзка, нетерпелива, но смелее и отзывчивее её нет девушек в округе. Забавушка – ласковая, нежная, умница… Одно слово – младшенькая. Где ж вы, где, дочери мои милые. Лада-Ладушка, дождалась бы их, всё бы наладилось…

 

Идёт старый Ратибор по селу, соседей от горя не замечает. А те уж и рассудачились:

- Ишь, дочек сдал в утеху Аспиду и зазнался – здороваться не хочет. А в храме-то как смиренника из себя выказывал – всю службу на лучшем месте перед Спасителем на коленях выстоял!

- Да ладно вам злобствовать – горе у человека, неужели не видно?

- Какое горе – девки на всём готовеньком при дворце живут, может, которая-то ещё невестой Великого Змея станет. Радоваться надо! Или ему даже Аспид угодить уже не может?

Скрипнула дверь, и остались пересуды на улице. Подошёл Ратибор к супруге, взяв в ладони руку её исхудавшую:

- Как ты, Ладушка?

А жена в ответ только пальцами об ладонь его пощекотала, чтоб подбодрить – как в молодости когда-то – да отвернулась, слёзы скрывая. Но разве ж их скроешь?

- Не плачь, Ладушка, вернутся дочки наши. Ты их, главное, дождись. На вот, покушай, а то исхудала так, что они и не узнают тебя по возвращении! Я вот что надумал, пока в храме молился. Надо нам с тобой молитву по соглашению читать. Помнишь, в Библии Господь что говорил: «Где двое, мол, договорятся, о чём простить, и вместе попросят, тому даровано будет».

Тоскливо взглянула Лада на мужа:

- Сколь уж молились – не возвращаются… Хотя, давай, ещё попробуем, попытаемся…

- Вот видишь, ты уже и заговорила! Давай ка ещё и поешь, да на молитву встанем. Вместе! Как муж велю! А утром в храм вместе пойдём. Надо будет – на руках отнесу!

- Раз как муж велишь, давай попробуем, - усмехнулась грустно Лада, попыталась подняться, а сил-то нет. Засуетился Ратибор:

- Ты не скачи, как коза по скалам, счас, подушки под спину натолкаю, покормлю тебя сам. Ты ж моя маленькая, ты ж, женушка, моя самая главная дочечка!

Да как рухнул на колени у кровати на пол, да как обхватил голову свою седую руками, да как закричал отчаянно:

- Господи, уж верни ты нам дочечек наших, имени Твоего ради! Пощади Ты нас, грешных! Ладушку мою пожалей!

У Лады откуда и силы взялись – села на кровати, голову мужа гладит, к груди прижимает, плачет да приговаривает:

- Услыши, Господи, молитву нашу! Пощади мужа моего милого, утешь его на старости лет, не дай одному век мыкать-доживать! Верни дочек нам, грешным!

Чу, дверь заскрипела! Не показалось ли? – Голоса девичьи в сенях тихо-тихо зазвенели, как весна в доме засияла:

- Ой, Славка, тут ничего не поменялось!

- Ну, ты, Забава скажешь, глянь – коромысло не на месте, бочка исчезла… Непорядок!

- Да что вы, девчонки, нашли о чём говорить! Потом приберётесь, сейчас айда в горницу!

- Ты, Любава, нетерпеливая, как всегда. Договорились же – постоим в сенях тихонько, а когда они в храм пойдут, мы их раз – в сенях-то и встретим-зацелуем!

- Какой храм? Служба же закончилась! Ночь на дворе! Припозднились мы с планами вашими – не до утра же здесь стоять теперь. Пойдёмте в дом, - Любава решительно отворила двери…


Продолжение следует...

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика