• Регистрация
МультиВход

Аспид. Окончание

Аспид, оставив Любаву на попечение матери, въезжал в город. Стражники, увидев корону и королевского коня, отдали честь Правителю:

- Что прикажете, Великий Змей?

- Почётный эскорт, оружие, плащ главнокомандующего и малый боевой отряд до дворца. Гонца отправить во дворец к моему заместителю-двойнику – пусть встречает меня на центральной площади в моем обличье принародно. Народ собрать.

Вскоре народ, ликуя, видел и слышал собственными глазами, как добр и великодушен их истинный повелитель. А тот – ложный – при всех потеряв королевский облик и всю свою важность, подобострастно записывал приказы настоящего Великого Змея:

- Виселицы и другие инструменты казни и устрашения убрать, цветы рассадить, свадебный налог отменить, невесту отправить родителям…

Тут упал на колени бывший двойник:

- Помилуй, Повелитель! Не лишай меня счастья! Я не смогу жить без неё! Взгляни на неё – нет прекрасней девушки в этом мире! Или меня с ней отпусти, или оставь её при дворце! Если я не буду видеть её – умру от тоски!

Аспид изумленно приподнял бровь:

- Ты же змей – ты не можешь любить!

- Да, но я могу желать так, как не может желать человек. Я хочу видеть её каждое мгновение своей жизни!

- А ну-ка, покажите мне царскую невесту!

- Не смотри на неё, Аспид! – вчерашний двойник совсем потерял самообладание, - Не прикасайся к ней! Она моей должна быть! Моей!

Аспид взглянул на начальника стражи, повёл рукой в сторону кричавшего, и вскоре крики обезумевшего змея затихли где-то вдали. Притихшая толпа с любопытством ожидала исполнения приказа Великого Змея – показа царской невесты.

Вскоре раздался дробный стук копыт по мостовой: золотая карета выехала на середину площади. На коренном жеребце восседала девушка-кучер с закрытым лицом, на подножках кареты у каретных дверок стояли стройные гурии потрясающей красоты – их улыбка могла лишить разума самого хладнокровного воина.

Когда карета остановилась, девушка кучер соскочила с коня и, взглянув на красавиц, щёлкнула пальцами. Те, повинуясь, открыли дверцу кареты и вывели белоснежную диву-лебедь: синие озёра глаз, льняная коса до пят, алый румянец щёк, осиная талия – всё как на картинке. Все девушки в изящном реверансе склонились перед Великим Змеем.

Аспид подошёл к главной красавице, за подбородок приподнял лицо, чтобы подробно рассмотреть девичьи черты, и изумленно вымолвил:

- И это всё? Да моя Лю…

Вдруг его взгляд упал на девушку-кучера, которая, скинув покрывало с лица и кучерский камзол с плеч, элегантно опёрлась на облучок кареты и с улыбкой наблюдала за происходящим. Чёрные волосы оттеняли белизну её плеч, а глаза…

Когда Аспид увидел зелень её взгляда – словно в болотную преисподнюю опять провалился. Затягивают его бездонные зрачки, сковывает волю зловонная жижа – он забыл и мать, и жену, он забыл даже себя. Чёрный колодец уносил его всё д и дальше, и вот уж он – мокрый, обессиленный – упал перед высоким троном, на котором восседала потрясающей красоты женщина: тёмные волосы змеились по плечам, спине, груди – извивались, шипели, не отрываясь смотрели на Аспида. Женщина со смехом приказала:

- Поднимайся с колен – негоже мужу моей Мегерочки в ногах валяться даже у меня. Повернись – должна же я на тебя посмотреть.

Аспид покорно крутился перед троном, а она с тем же смехом комментировала:

- И в профиль неплох, и в анфас. На человека похож, но змеиного духа в душе больше – потому и послушный такой. Правитель ты, в отличие от прежнего женишка, законный, значит, и корона наша станет, и лошадка наша будет! Отличный вариант! Молодец, дочка! Забирай его назад! Главное – не допусти, чтобы он человеком стал!

Дунула ведьма на Аспида, зажмурился он от неожиданности, а когда открыл глаза, вновь увидел центральную площадь города, карету с красавицами и её – прекраснейшую, единственную, самую желанную…

Девушка-кучер так же властно щёлкнула пальцами, и красавицы из кареты со смехом забрались внутрь экипажа, а она, упруго ступая по мостовой, бесстрашно приблизилась к Великому Змею. Не отрывая взгляд от его лица, она дерзко спросила его:

- Ну, как? Определился с выбором невесты, Аспид?

Аспид с трудом выговорил:

- Мегерочка, милая, ты моя невеста! Готовьте свадьбу!

- Соглашусь ли я? Найдутся ли у тебя средства для свадебного подарка?

Аспид также заворожено отдал следующий приказ:

- Собрать с каждого гражданина Светлой страны по пятнадцать золотых на подарок к свадьбе!

А девушка-кучер не унималась, откровенно забавляясь своей властью над Аспидом:

- А сейчас ты мне ничего не хочешь подарить?

- Проси все, что хочешь – отдам!

- Коня отдай!

- Бери, - Аспид протянул повод волшебного коня красавице. Та, жадно схватив лошадь под уздцы, попыталась вскочить в седло, но конь, взвившись на дыбы, вырвался из девичьей руки и умчал неведомо куда.

- Что с ним? – почти завизжала Мегера, - Разве ты не хозяин ему?

- Хозяин, - растерянно ответил Аспид, - Но не единственный.

- Кто ещё им владеет? – чёрные глаза девушки впивались в лицо Аспида, а тот мучительно пытался что-то вспомнить, но никак не мог. Наконец, он вяло выговорил:

- Муж и жена – одна плоть. Ах, да, вспомнил! - Любава – его вторая хозяйка! Любава – жена моя законная! А ты – ведьма!

Взгляд Аспида обрёл прежнюю зоркость, ему вернулась человеческая свобода, вернулась власть:

- Где главный палач?

Вскоре человек в красном камзоле предстал пред Великим Змеем:

- Кого пытать-убивать?

- Хуже сделаешь – свадьбу играть сейчас будем. Арестовать её и завязать глаза, - палец Правителя упёрся в черноволосую красавицу, - привести влюблённого в неё псевдоправителя и поженить их немедленно. Они оба – мятежники, покушавшиеся на власть в Светлой стране.

Палач рухнул на колени:

- Помилуй, Великий Змей – это слишком жестоко: гордой красавице дать в мужья жалкого псевдоправителя, и несчастному псевдоправителю в жёны - гордую Мегеру. Это же для обоих пожизненная пытка! Может, всё-таки пожалеем их и просто за пару часов четвертуем?

- Делай, что говорят. А потом – выслать их вон из страны! Да, а свадьбу всё-таки готовьте, а то я венчаться – венчался, а отпраздновать не успел. Подарки с граждан отменяются! Отправить послов за моей супругой и матерью, а также за родственниками жены! В честь свадьбы каждому гражданину Светлой страны – в подарок десять золотых из казны – пусть радуются!

Приближенные помчались исполнять повеления Владыки, а палач, держа за руку несостоявшуюся царскую невесте с завязанными глазами, растерянно топтался на месте. Аспид раздраженно спросил:

- Почему всё ещё здесь?

- Я не умею женить! – виновато ответил палач.

- Скажи своим помощникам, пусть лжеправителя приведут.

Вскоре псевдоправитель и Мегера стояли перед Великим Змеем, а тот, сдерживая усмешку, торжественно произнёс:

- Властью, переданной мне моим отцом – Великим Змеем – объявляю вас мужем и женой! Молодые, можете поцеловаться!

Жених, не веря своему счастью, повернулся к Мегере, дрожащей рукой снял с её глаз повязку и … начал таять, превращаться в туман. Тонкой струёй его затягивало в глаза окаменевшей от ненависти красавицы. В последний момент она вздрогнула, ухватилась за последний тающий клочок дыма и, яростно взглянув на Аспида, исчезла. В пустоте прозвучала её бессильная угроза:

- Мы ещё встретимся, Аспид!

- Ступай к своей мамаше! – Аспиду было жутковато, но он умело скрыл это от потрясенных людей.

 

***

Затянувшуюся тишину хижины, где проживали две давно не разговаривающие друг с другом женщины, нарушил ржание коней, скрип колёс, человеческие голоса:

- Хозяйки, вы здесь?

Каролина вышла на крыльцо и ахнула – множество всадников в роскошных одеждах, кони в драгоценных сбруях, белоснежная карета, переливающаяся многоцветьем драгоценных каменьев.

- Великий Змей ждёт вас в царском дворце! Просим в карету! Где молодая хозяйка?

Каролина тупо молчала, глядя на прибывших непонимающим взглядом. Один из царских послов повторил вопрос:

- Молодая хозяйка где?

Наконец, к Каролине вернулся дар речи:

- Покричите громче, может, выйдет. Я ей не сторож - не знаю, где она обосновалась.

Послы недоуменно переглянулись между собой, и – а что им ещё оставалось делать – начали хором выкрикивать:

- Госпожа Любава, выйдите к нам, пожалуйста!

Через некоторое время из кустов показалась Любава – толком не расчёсанная, исхудавшая, в потрёпанном сарафанчике, на щеке – царапина, в руке – книга.

Послы, скрыв недоумение, почтительно поклонились супруге Великого Змея и жестом пригласили её в царскую карету, в которую именно в это время собиралась забраться Каролина.

- С ней?!! – глаза Любавы яростно сверкнули, - Да ни за что в жизни!

Она протяжно свистнула, и вскоре перед ней стоял конь, исполняющий желания. Любава легко вскочила в седло и вскоре скрылась из глаз. Послы, тревожно переглянувшись, пожали плечами:

- Будем надеяться, что до дворца целая и невредимая доберется! А мы старшую Советницу сопровождать будем. Ой, что нас ждёт в будущем, если этакие бабы Великим Змеем крутить начнут – каждая по-своему?

 

В селе Заповедном народ никак не мог успокоиться! Ещё бы, совсем недавно люди гадали, в честь чего это старый Ратибор так спешно – без свадьбы – выдал замуж свою среднюю дочь за приблудного слепца, а тут вдруг (на тебе!) – посольский обоз, минуя нарядный центр села, остановился у скромного дома Ратибора и Лады. Послы Великого Змея низко склонились перед вышедшим на крыльцо Ратибором, выгрузили из телег богатые дары и наипочтительнейшим образом пригласили его на празднование недавнего события – венчания его дочери с САМИМ ВЕЛИКИМ ЗМЕЕМ АСПИДОМ!!!

Так вот кем оказался тот самый слепец! А с ним, не иначе, Каролина была! Ну, надо же, а!

 

***

Подготовка к свадебному пиру шла полным ходом, но Аспид не чувствовал праздника – бесконечные ссоры Любавы и Каролины, их жалобы друг на друга, вечные призывы то обуздать одну, то поддержать другую вконец вывели его из себя. Однажды, когда они в очередной раз явились к нему со своими бесконечными претензиями, он не выдержал:

- Отстаньте от меня обе! Вы как две Мегеры, а ещё людьми себя считаете! Неужели так трудно по-человечески друг к другу относиться? Змеи друг с другом так не враждуют! Одному было проще. Может, разумнее будет всё отменить и по домам вас отправить? Только боюсь, что вы в деревне съедите друг дружку! Что делать?

Аспид рухнул на трон, обхватив голову руками:

- И посоветоваться-то не с кем – вы в советницы обе, как я понял, не годитесь, пока так ненавидите друг друга. Кстати, где Ратибор? Слуги, пригласите Ратибора!

Вскоре Аспид и Ратибор тихо беседовали между собой. Мудрый старик, узнав о беде Великого Змея – не удивился и не посмеялся:

- У меня похоже семья начиналась. Моя матушка Ладу тоже сначала невзлюбила. А та, разумеется, тем же ответила ей. Обеим плохо было от происходящего, обе страдали, но от этого ещё сильнее ненавидели друг дружку и мстили, мстили, мстили! И жаловались потом каждая в своей семье. Потихоньку-потихоньку, и такая война разгорелась - семьями чуть не подрались. А я между ними как средь двух огней! Священник выручил. Они обе у него исповедовались, ну, и я тоже, значит, к нему на исповедь ходил. До сих пор помню, как он собрал нас всех, и рассказывать начал:

«Бог, когда создавал человека, ему в душу Своего дыхания добавил - любовь. Эта любовь – как живая вода – человеческую душу согрела, для вечности оживила. Человек великодушным стал в этой любви, счастливым до бесконечности! Назвал Бог человека Адамом, поселил его в Раю. И сказал Бог, что нехорошо быть человеку одному, но не стал для него второго создавать. А взял Адама, разделил его на мужскую и женскую половинки. Так появились муж и жена – один человек в двух телах. И не знал этот человек ни одиночества, ни разобщённости. Любил человек Бога больше всего на свете, а ближнего своего любил как самого себя. А как же иначе – муж и жена были одним Адамом. Звал муж жену: «Душа моя», - а жена называла мужа: «Сердце моё», - и жили они душа в душу. Счастливы были! Не боялись ни смерти, ни болезней, потому что животворила их Божья любовь.

Враг – сатана – позавидовал этому счастью и решил погубить людей. Он знал, что если человек святую Божью любовь не Богу или людям всю отдавать будет, а хотя бы капельку на себя израсходует, то превратится эта капелька в нелюбовь – кусочек льда в море любви. Начнёт этот лёд расти – живую воду поглощать-замораживать. Так исчезнет тепло из души, мир из семьи - начнётся вечная борьба между любовью и нелюбовью, живой водой и мертвящим льдом, жизнью и смертью…

В облике змея подполз он к жене и уговорил её на саму себя посмотреть, с Богом себя сравнить и немного о себе позаботиться для того, чтобы такой, как Бог стать. Он зна-а-л, что, если она на себя хоть раз полюбуется, то зародится в ней себялюбие, которое обязательно начнёт похищать всё больше и больше из человеческой души для себя жертвенную Божью любовь!

Жена Бога очень любила! Она ради Него и на смерть готова была пойти. Конечно, она захотела стать как Бог – впервые хоть что-то для себя пожелала. Но как она могла добиться этого?

Взглянула она вопросительно на змея - отразился враг в её глазах, в её душе! Ожило вражье отражение, оглянулось вокруг себя и нырнуло в самые глубины человеческой души. Ухмыльнулся сатана, увидев зародившееся в человеке себялюбие, и посоветовал жене чуть-чуть отойти об Божьей воли и уподобиться лукавому змею – вкусить запретных плодов с древа познания добра и лукавства.

Посмотрела жена на запретные плоды, на секундочку и о Боге, и о муже забыла - прислушалась к своим желаниям. И тут же новорожденное себялюбие заставило её протянуть руку, сорвать плод и съесть его:

- Ну и что, что это нечестно! Зато вкусно и полезно – как Бог стану!

Послушалась жена, вкусила запретного плода, и почувствовала вдруг в душе своей холодное одиночество нелюбви. Это было похоже на свободу, но почему-то ей стало так неуютно! Говорил Бог, что нехорошо человеку быть одному! Даже грешить одному – и то скучно.

И предложила жена мужу тоже вкусить запретного плода, чтобы не одной ей быть «как единый Бог», а с ним – мужем своим любимым. И тот тоже не пощадил своей души, тоже слукавил - захотел лёгким нечестным способом таким, как Бог стать. Съел запретный плод, но к жене своей ближе не стал – вместо одного человека из двух родных половинок образовались два одиноких себялюбивых человеческих существа.

Как более сильная половина человечества властно отдалил муж слабую женщину от себя, перед Богом её во всём обвинил и даже имя жене другое дал - стала она Евой называться. А себе он прежнее имя оставил - Адам.

Любили люди друг друга по-прежнему, но только уже не всей душой, а лишь той частью живой любви, которую себялюбие в свой ледяной дворец пока ещё не превратило. Сражались в их душах любовь к половинке своей с себялюбием за каждую каплю живой воды, и потому муж и жена одновременно и любили, и ненавидели друг друга. То ругаются, то мирятся – это себялюбие никак выяснить не может, что для него лучше.

С годами в этом мире каждый человек требовал от своей половинки любви и заботы для себя, а нужду ближнего своего если и замечал, то всё труднее и труднее приходил к нему на помощь – скупились люди на Божью любовь к ближним своим, старались только на себя её расходовать. В результате и вместе им трудно было жить, и врозь – нехорошо.

Но если жена мужу вынуждена уступать бывает – мы же сильные, и опасны в гневе - то между собой женщины совсем пределов ненависти не знают. Да и мужчины – тоже.

Так появились ссоры и войны между людьми. Так даже самые близкие люди врагами становятся. Ледяная крошка нелюбви вырастает в наших душах в огромный ледяной дворец себялюбия, пожирая последние капли живой воды. И умирают наши души! Остывают наши сердца, замерзают постепенно, как камень становятся. Вражда ширится, растёт – народ на народ поднимается, царство на царство!

Сатана ликует – ждёт, когда любовь совсем оскудеет в этом мире, а вместо неё родится гигантское себялюбие, в котором сам сатана воплотиться сможет! Там, где был когда-то Божий храм, воздвигнет он руками людей гигантский ледяной дворец, воссядет в нём по-царски на трон и скажет людям, что отныне он для них царь и Бог. И поклонятся люди ему - тому самому Древнему змею».

Понурился старый Ратибор, умолк задумчиво, и, решившись, добавил:

- Ты, Аспид, не обижайся, но не такой уж ты и великий змей. Так только – предтеча, репетиция для человечества.

Аспид спорить не стал:

- И что потом?

- Все народы ему поклонятся, войны прекратятся.

- Это же хорошо, что войны прекратятся!

- Не спеши, Аспид. Когда поклонятся люди этому змею, когда назовут древнего лжеца Богом, отвернётся от них истинный Бог – источник жизни, счастья и любви. Начнутся великие бедствия: голод, смерти. Люди – как змеи! - пожирать друг друга начнут! Конец придёт человечеству. Всему белому свету конец придет. И явится Господь в силе, убьёт змея духом уст Своих, а людей судить будет. Каждый по делам своим получит! Те, что Богу до последнего верными останутся, в ком любовь сохранится – в Божье царство попадут.

- А другие?

- Их вместе с Древним змеем себялюбие адским неугасимым огнём веки вечные терзать-жечь будет, как червь неумирающий - грызть. Так что, Аспид, - Ратибор хлопнул зятя по плечу, - если хочешь и душу спасти, и в мире жить, береги любовь, о себе забудь, Богу служи, людям помогай. Иначе всех вокруг - даже жену с матерью - рано или поздно врагами считать начнёшь!

- А ведь верно - Любава с мамой моей друг в друге врагов видят, каждая себя только правой считают. Но, как я понял, ссоры – это не самое страшное сейчас. Самое страшное то, что из-за этого весь мир погибает, и то, что если любовь в душе иссякает, умирает душа? Ведь это любовь душу животворит? И Любава, и мама могут навеки погибнуть из-за ненависти своей?

- Душа бессмертна, но без любви для неё жизнь закончится – вечная погибель, вечное страдание начнётся. От собственного мороза закричит душа в одиночестве, но не согреть её никак - любое тепло ей огнём беспощадным покажется! Попробуй человеку, который всех ненавидит, помощь предложить – ему ещё хуже от этого станет. Потому все злые – одинокие. Любава с Каролиной когда отдалились друг от друга? – Когда вместе жили, но каждая себя особенной считала и любви к себе ожидала. А любовь отдавать надо, а не требовать! Тогда она не иссякает!

- А что делать тем, кто уже стал злым и одиноким? Как полюбить друг друга? Как сердце растопить? Где тепла душевного взять?

- Говорил тот священник что-то о теплоте сердечной, да я забыл. Помню только, что велел он нам всем жить так, как будто бы мы любим друг друга. Даже думать друг о друге только ласково, общаться друг с другом заботливо, молиться друг за друга. Он говорил: «Делайте дела любви, а Бог любовь подаст».

- Он учил притворяться? Лукавить?

- Нет, лукавят – когда свою выгоду ищут. А тут для другого человека стараешься через силу, через нелюбовь свою. Ломаешь лёд тем кусочком своего сердца, которое ещё не застыло, которое ещё живое - им разрушить дворец нелюбви стараешься.

- Это же больно.

- Ещё как. У меня Лада тогда и стала молчаливой такой. Злое говорить нельзя было, а доброе – не могла. Научилась слова обдумывать – лишь самое необходимое и произносила. Но с годами легче становится – чем сильнее лёд тает, тем больше душа оживает! И так надо делать всю жизнь – может, нелюбовь и исчезнет из души!

- А себялюбие?

- Оно остается, и всё опять заледенить пытается – на себя любовь израсходовать.

- Возможно ли его совсем из души изгнать и Божьей любовью заполнить пустоту? – Аспид не сводил с Ратибора глаз.

- Для этого надо Бога возлюбить больше всего на свете - больше себя. Лишь тогда себялюбие погибнет.

- Получается, если я хочу спасти свою душу и для этого много тружусь, я всё равно себялюбие кормлю?

- Именно! – Ратибор вскочил с места, заходил по тронному залу, - Человек даже душу свою спасать должен начать не ради спасения себя, а лишь потому, что Богу это угодно. Спасаться из-за любви к Богу, а не из-за любви к себе!

- А как же ближних любить тогда?

- Их тебе тоже Бог дал, и потому люби их как Божьих посланцев!

- А как же я Бога полюбить смогу, если я не видел Его никогда?

- Увидеть Бога может только чистый сердцем человек. Тот, кто себялюбие погубил.

- То есть, если я хочу спастись, значит, я себя люблю! При этом я должен это себялюбие из себя изгнать? Себялюбие само себя губить должно? Абсурд какой! Получается, человеку спастись невозможно!

- Верно, человеку это невозможно. Говорят, были люди, которые всю жизнь в грехами своими боролись, и по их трудам Сам Бог их сердце очищал, а потом в их сердца, в их души входил. Тепло в сердце становилось. Они тогда такую любовь в душе ощущали, такое счастье их переполняло, что все радости этого мира меркли в их глазах - они теряли интерес к деньгам и славе, к еде и отдыху, к власти и удовольствиям…

Остаток дней своих они пуще любого сокровища хранили тепло Божье в своем сердце и непрестанно беседовали с Богом в своей душе, уговаривали Его не покидать их ни на мгновение. Даже страх смерти для них переставал существовать – если Бог в душе, о какой смерти может идти речь! А потому - хоть убивай их – они даже не сердились ни на кого. Так любовь их переполняла! Она из них – как реки живой воды – на всех вокруг изливалась. Это дар иначе ещё смирением называют.

- Хоть бы раз такое почувствовать!

- Это великий дар – теплота сердечная! Она любой лёд нелюбви в душе растопит в мгновение, любое себялюбие из души изгонит. Этот дар нельзя приобрести – его только вымолить можно. Проси Бога сердце твое очистить, каждое мгновение жизни борись с нелюбовью в душе, зови Бога к себе непрестанно – не уставай Ему пустоту свою и холод показывать, просить Его о помощи.

- Знаешь, Ратибор, пока ты говорил, я взял, да и помолился Богу, чтобы Он мне теплоту эту дал почувствовать. И меня такой жар изнутри охватил! Это и впрямь, приятно очень. А радость-то в душе какая несказанная! Пойду, бабам своим расскажу. Пусть попробуют, может, ругаться перестанут!

Аспид собрался было вскочить с трона, но Ратибор железной хваткой ухватил его за плечо и усадил назад:

- Главное, не перепутать этот дар ни с чем, не обмануться. Сатана хитёр, может и подменить настоящий дар на фальшивый жар так же, как псевдоправитель твой когда-то тебя заменял.

- Как же отличить истинное смирение от ложного?

- Вглядись в себя – твоё змеиное естество может гневаться, ненавидеть?

- Нет, я, когда ощущаю себя змеем, всегда спокоен и хладнокровен.

- То есть, у тебя мир в змеиной душе? Нелюбовь с любовью не сражаются?

- Ну, да, можно и так сказать. И это хорошо! Это помогает разумно править миром!

- А любить твоя змеиная душа может?

- Нет, любить змеи не могут. Но зато они мудры!

- Вот это и есть ложное смирение и ложное смиренномудрие - победа лжи над истиной, победа нелюбви над любовью и прекращение боя. Истинное смирение – это полное изгнание врага, победа любви, победа Бога в душе. А то, что ты называешь мудростью – это нелюбовь в виде холодного расчёта своей выгоды. И ты – не змей. То, что ты называешь змеиной душой в себе – это опять же притворное обличье нелюбви. Ты человек!

- Но даже Мегера-старшая сказала, что я наполовину змей!

- Она того самого – Древнего змея – в тебе почувствовала.

- И я поэтому так покорен был этой колдунье?

- Да, грех повергает нас в духовное рабство, и мы не владеем собой.

- Получается, что то, что я считаю своей силой – холод, беспощадность, змеиность – на самом деле является моей слабостью. А любовь, которая, как я думал, расслабляет меня – это моя сила? Бр-р, ты мой мозг перевернул! А ведь верно, я освободился от её чар тогда только, когда о Любаве вспомнил. Значит, я по-настоящему твою дочь люблю? Если женщины мои также вспомнят о любви ко мне, то власть себялюбия над ними исчезнет?

Ратибор спрятал довольную улыбку в усы и ничего не ответил. А Аспид продолжил рассуждать:

- И ещё, если во мне борьба между змеиной сущностью и человеческой душой – это и есть борьба между вечной жизнью и вечной погибелью, то, чтобы вечно жить, я должен стать человеком? Я должен воспринимать себя не как Великого Змея, а как жалкого недочеловечишку-змееныша – сплошную душевную пустоту и холод сердечный, чтобы невзлюбить себя, Богу на самого себя пожаловаться и начать расти «в человека»?

Аспид соскочил с трона, заметался по залу – новое знание манило его, но гордость жгла душу, растравливала застарелые раны: вспомнились и унижения от односельчан, и опасности, которые ожидали Великого Змея в случае потери его величия. Как страшно опять превратиться в мелкого себялюбивого змееныша!

Но эти неприятности имели свойство заканчиваться, а вечность не заканчивается никогда! Жизнь вечная - это так важно! Только вот она в будущем, а отказываться от такого дорогого, хоть и временного, для себя надо сейчас! Это невозможно! Холодная ярость захлёстывала сознание Аспида, но живое тепло души не давало угаснуть здравому смыслу. Такой бури в сердце Великого Змея никогда ещё не происходило. Такие сложные вопросы его себялюбию ещё не приходилось решать: с одной стороны оно себялюбиво хотело спасения Аспида, с другой – для этого надо было себялюбие уничтожить. А себялюбие собой жертвовать не может!

Ратибор увлечённо продолжал беседу, не замечая состояния собеседника:

- Да, да! Если и ты, и я, и Каролина с Любавой от себялюбия избавимся, разломаем его лёд своей любовью, души от грехов-страстей очистим – придёт Бог в наши сердца! Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят! Мир Божий и в сердцах, и в семье установится.

- А как это сделать всё? С чего начинать?

- Не знаю – я же не священник! Не гожусь я тебе в советчики по таким вопросам.

- А вы-то с Ладой как жили все годы?

- Старались по Божьим заповедям жить, и дочек учили этому.

Аспид, подумав, привёл свои чувства в порядок, и уже относительно спокойно ответил:

- Ратибор, спасибо тебе, надоумил, как поступить. Зови того священника сюда, пусть нас всех уму-разуму учит! Главным Советником его назначу!

Ратибор грустно усмехнулся:

- Это называется «духовником», а не советником. Духовников не назначают, к ним – сами приходят.

- Но я же Великий Змей! Я не могу просить – я приказывать должен.

- Ну и что? Чтобы Великий Змей стал человеком, он должен заставить себя по-человечески поступать.

- А по-человечески я имею право его пригласить? Ну не могу я всей семьёй в Заветное село ехать сейчас – я всё-таки Правитель Светлой страны, некогда мне!

- Да, пригласить по-человечески можно.

 

Отправил Аспид послов в село Заветное за священником, а те из тронного зала едва выйти успели, как во врата ворвался гонец – грязный, измученный, уставший:

- Беда, Великий Змей! Война! Мегеры напа…

Не успел и выговорить - прозвенела тонко стрела и впилась в грудь вестника. Упал бездыханный гонец, оглянулся Аспид вокруг себя:

- Кто посмел?!!

Пусто было в тронном зале, лишь старый Ратибор растерянно озирался по сторонам. Наконец, он поднял лук, валявшийся у его ног:

- Это не я - тут только что стражник стоял. Куда делся? Ас… - и тоже не договорил – захрипел, схватился рукой за ногу и стал как-то на бок заваливаться.

Аспид, подбежав к старику, отодвинул руку, взглянул на рану – четыре точки на коже.

- Змеиный укус! Бунт во дворце, война на границах! Врача, срочно!

Но никто не откликнулся на призыв правителя. Только злобное шипение послышалось со всех сторон. С шумом захлопнулись все двери.

- Заперли? А, ладно! – преодолевая брезгливость, Аспид губами припал к ноге Ратибора, чтобы высосать отравленную кровь. Ратибор слабо оттолкнул зятя:

- Беги, спасай Любаву, людей ищи, кто бы пошёл за тобой. Брось меня.

- Не мешай, Ратибор, не за мной – за тобой пойдут! Я же змей для них! – и опять к ране губами припал.

Улыбнулся старик, слабый румянец выступил на его лице:

- Ты, Аспид, не змей, ты - человек!

Звон разбитого окна, топот копыт, звонкий голос Любавы:

- Отец, что с тобой? Аспид, возьми коня!

 

***

Все жители села Заветное собрались на площади у храма. Хмуро выслушивали они рассказ сбежавшего из дворца Аспида. Откуда-то сзади послышался женский плач.

Война! Безвластие! Что их ждёт? – Рабство, голод, нищета, вечное угнетение исконным врагом человечества? И всё из-за этого змееныша! А он помощи просит? Идти воевать - за него?

Зарычала толпа по-звериному, сжались кулаки, посуровели лица:

- Тебя на трон возвращать? А до чего ты страну нашу Светлую довёл, змей поганый? И опять на горбах наших благоденствовать хочешь? Да не будет!!!

Двинулась толпа к Аспиду, окружать начала, но хрипло раздалось:

- Стойте, земляки, обождите, дайте слово сказать!

Старый Ратибор, с обеих сторон поддерживаемый дочерьми, торопливо ковылял к месту схода. Паралич, вызванный ядом, лишил его былой ловкости, но не парализовал мудрость:

- Нельзя сейчас его убивать! Он какой-никакой, а всё же правитель. И, какой-никакой, а всё же человек. Если победят Мегеры – а змеи им подчиняются как марионетки при одном их взгляде – мы в такое рабство попадем, какое и в страшном сне не приснится! Его надо поддержать, а потом – посмотрим.

- Ага, посмотрим-увидим… Видели уже! Детей, и тех позабирал, чтоб человека навечно змеиным подданным сделать!

- Поймите, люди, в нём и змей, и человек одновременно. Деток он как змей забирал, но человек в нём крепнет! Он и с собой борется тоже! По-человечески прошу - поддержите его! Всей семьёй за него ручаюсь! Если ошибся – сожжёте нас на этой площади!

- Глянь, как зятя спасает! Ни жену, ни дочерей щадить не хочет! Понравилось во дворце ошиваться! Ладно, пусть живёт! Но с Мегерами да со змеями сам пусть разбирается. Он беду навлёк – ему и расхлёбывать! А не расхлебает – ты, Ратибор, сам напросился. Не пощадим!

Стала толпа редеть, разбредались сельчане по дворам: запасы прятать, в лесах убежища готовить. Расползались, будто змеи, чтобы в щелях да норах попрятаться и пережить лихую годину.

Остались на площади три десятка мужей да старый священник. Аспид и Ратибор переглянулись:

- Что ты, батюшка, скажешь?

- Что скажу? Молиться надо о прощении грехов, даровании победы и идти Родину защищать. Нельзя сейчас междоусобицы допускать.

 

Во дворец Аспид не просто вернулся – ворвался со своим отрядом! Прятались испуганно змеи по щелям, по углам, уползали в подземное царство. А зачем рисковать? – по большому счёту ни разгневанный Аспид, ни любая из Мегер, ни власть над людьми им не были нужны.

Вскоре из столичного града выходило большое войско: кони фыркают, кольчуги блестят, копья щетинятся, хоругви развеваются…

          А с кем воевать? Ни Мегер, ни полков вражеских нет как не было! Все рассеялись! Аспид даже растерялся – что дальше делать?

          - Что дальше делать? – старый священник задумчиво потёр переносицу, - Управляй Светлой страной, но по-человечески! И о подземном мире не забывай – нельзя отцовский наказ забывать. Змей ни в страну, ни в душу не пускай. И наследника воспитай достойного. А не то, упаси Бог, опять зверь на троне окажется!

          - Какого наследника?

          - Ты не заметил, что Любава верхом не ездит? Это с её-то характером?

          Пришпорил Аспид коня и помчался жену разыскивать – и верно, сидит бедная в обозе, вокруг глаз круги, платком губы утирает.

          - Любавушка, что с тобой?

          - Приболела, тошнит который день… Давай без свадебного пира обойдёмся, а то как подумаю о столах, так сразу плохо становится, - синие глаза Любавы заволокло слезами, и она с такой мольбой взглянула на Аспида, что впервые он начал тонуть бездонной синеве её взгляда. Но тонуть в этих синих озёрах ему было не страшно – радостно.

 

***

          Года не прошло, как однажды тёмной зимней ночью в Неведомом мире в Светлой стране в царском дворце раздался сладкий крик новорожденного ребёнка, и, почти одновременно с ним изумленно прозвучал скрипучий голос бабки-повитухи:

- Таких красавцев мир еще не видывал! Ликуй, мать, ты родила необычного сына! Василиском назови – глядишь, царем станет! А глаза-то у него – смотришь и взгляд отвести невозможно, аж страшно!

 

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика