• Регистрация
МультиВход

Рождество в монастыре

Встречи в церковные праздники западают в душу на долгие годы.

Входя в неразрывную ткань богослужения, твои молитвы сплетаются с возносимыми в храме славословиями - и окружающие становятся родными. Не беда, что через день, через час они забудут, кто ты и откуда. Господь твой голос уже услышал.

Десятки и сотни ног паломников истоптали путь в этот монастырь. Известные русские святые основали его среди двух рек, в густом лесу. Они жили здесь, передавая светильник веры от одного к другому. По милости Божией этот светильник не гаснул никогда. Сегодня среди путников, направляющихся в обитель - и я, многогрешная, сотрудница одной из православных газет.

Осенним сумрачным днем иду по дороге, проложенной задолго до меня. Время от времени появляются указатели: до монастыря – 8 км, затем – 5, 3 - и вот уже передо мной святые врата в высокой ограде темного кирпича. Врата распахнуты настежь: на территорию въезжает автокран. Его встречают несколько трудников. В центре – иеромонах эконом (ныне игумен).

- А я вот с полудня жду, - он приветливо улыбается.

- Кого - меня или кран? - подхожу под благословение.

- Обоих. Надо же - сошлись в одно время!

На луковицу надвратного храма медленно всползает отливающий золотом крест. Затем замирает на месте. Через некоторое время установка закончена, трудники расходятся, а я, договорившись о следующей встрече с батюшкой, уезжаю на том же автокране к себе на дачу. Вы никогда не ездили на автокране в октябре? Попробуйте при случае. Незабываемое впечатление. Полет над грешною землей, над осенними золотыми листьями.

Моя следующая встреча с обителью происходит через два с половиной месяца, в Рождество Христово. Это первый мой праздник в монастыре.

Иду по заснеженной тропе. Она то ныряет в овраги, то поднимается на пригорки. Все шесть километров - как на крыльях. Смеркается. Легкий морозец бодрит, в небе тускнеет закат. Пустынно, но не страшно. Господь – просвещенье мое и Спаситель мой, кого убоюся?

Иду знакомой дорогой, мимо стендов с краткой историей монастыря и правилами поведения для паломников, мимо палисадника, молодых елочек, вхожу в корпус, где живут приезжающие. Несколько женщин готовятся идти на ночную службу. «Сначала покушайте», - заботливо советует   отец эконом. И я направляюсь в трапезную.

Здесь – царство ослепительного света. На скамьях, за длинным, покрытым клеенкой столом сидят монахи, трудники, паломники. Из кухни вносят огромную кастрюлю кутьи. С нею расправляются довольно скоро. И тут в трапезную входит еще один припозднившийся монах. Но пустую кастрюлю уже унесли. Батя - гигантского роста, косматый, раскаты его баса слышны на весь монастырь:

- Сожр-р-р-рали! И ничего не оставили!

- А ты где был? Спать надо меньше!

- А я настоящий монах! До звезды не вкушаю ничего!

- Ну, раз ты – настоящий монах, на тебе самую большую ложку.

Ему протягивают половник. Из опустошенной кастрюли все же набрали полную тарелку кутьи и протягивают страждущему. Теперь он доволен.

Между тем все заканчивают трапезу и перебираются в храм. Он встречает нас теплом, ароматами, золотым светом и толчеей. Сейчас, в Рождественский вечер, храм заполнен народом до отказа. В правом приделе гробницы старцев – основателей, как обычно – к мощам не протолкнуться. Хоть монастырь и мужской, большинство прихожан – женщины за 40-50, поблекшие, замученные, в накрученных платках. Некоторых я знаю в лицо. Они местные и живут в домах барачного типа, стоящих вдоль дороги, по которой я ехала осенью на автокране. Спешу занять очередь на исповедь. Быстро проговариваю заученные накануне грехи и оглядываюсь. Сразу становится грустно: все сидячие места заполнены. Придется всю долгую службу стоять. Но скоро огорчение исчезает – в общем-то, и так хорошо.

Выстраивается монашеский хор, регент поднимает руку. Все затихают. Начались песнопения Рождества. Один из монахов поднимает длинный шест и толкает хорос. Он раскачивается в лад пению, по стенам храма бегут тени, курится ладан. Движение согласуется со звучанием хора. «С нами Бог!» – взмывает один голос, к нему примыкают, струятся, сливаются с ним другие, и сразу становится легко. Радость огромной доброй птицей опускается на молящихся. Лица прихожан светлеют. Молодые голоса раскатываются в пространстве храма, молитва пламенем поднимается под купол.

Пользуясь перерывом в службе, выхожу, чтобы размять ноги (присесть так и не удалось). Ясно, холодно, ни души. Ярко светит луна в морозном ореоле. И хочется поскорее внутрь, где тепло, аромат и Божье присутствие. Где уже все – свои. Вхожу - хор отдыхает, регент стоит сбоку, наблюдает за певчими.

Причастие. Незабываемая, ослепительная, захватывающая дух радость единения с Богом. В полусне добираюсь до нашей комнаты; шесть паломниц давно уснули – и тоже проваливаюсь в блаженный сон. В окна глядят яркие звезды – Рождественские. Хрупкий иссиня-белый снег устилает землю.

Утром мне вручают большую сумку конфет – на дорожку. «Да зачем, я еще ничего не сделала, не стою я этого», - слабо сопротивляюсь я. «Стоите, стоите», - успокаивает эконом. Подхожу к наместнику, прошу благословения. Строгий архимандрит неожиданно улыбается: «Приезжайте еще. Пишите про нас. Не забывайте».

У ворот оглядываюсь: острые вершины елочек, окруживших церковное здание, гармонируют с башенками по его углам. И все тянутся вверх.

Счастье посещения преславной обители еще долго не оставляло меня...

 

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика