• Регистрация
МультиВход

Проспала (история из детства)

«Опоздала! Проспала!» - я вскочила и чуть не свалилась с полатей.

Сквозь толстый слой льда на оконных стеклах пробивался слабый мерцающий свет.

Какой ужас: Павлик уже ушёл в школу, а меня не разбудил. Была бы мама дома, она бы давно подняла меня. Но мама в больнице, а папа уехал в командировку…

Я поправила сползшее с Тонечки одеяло, укрыла спящую сестренку. Холодно! - за ночь печь совсем остыла. Счастливая Тоня: ей можно спать хоть весь день, она ещё маленькая. А мне тащиться в такой мороз на уроки - да ещё и одной, без старшего брата!

Учебники и тетрадки сложены в портфель с вечера, коричневое форменное платьице и чёрный фартук поглажены тяжеленным утюгом и висят на стуле. Не зажигая керосиновую лампу, я торопливо оделась, закуталась поверх пальтишка в старый мамин пуховый платок, обулась в валенки и с оттягивающим руку портфелем вышла из дому.

Звездочкам на небе, похоже, тоже было холодно. Они попрятались куда-то далеко-далеко, и только рядом с большущей желтой луной трепетно помаргивали две крохотные золотистые искорки.

В доме Полины Андреевны, наискосок от нас, окна тёмные. Так и есть: уже ушла в школу и теперь огорченно смотрит на мою парту, спрашивает, не знают ли ребята, почему Оля нынче не пришла. Да и на всей улице почему-то ни в одном доме не горит свет. Видно, все дети уже в школе, а взрослые ушли на работу. Одна я, засоня, приду к концу урока!

Кудлатый пес нехотя вылез из-под крыльца.

- Сидеть, Верный! - строго скомандовала я. Не хватает ещё собаку с собой привести…

Плотно закрыла калитку, чтобы пес не выскочил за мной, и заскрипела валенками по заснеженной улице.

Я давно заметила: куда бы я ни шла ночью или вечером, куда бы ни повернула, луна тут как тут - плывет по небу, не отставая ни на шаг. Иногда спрячется за тучи, а потом опять выползет с заплаканным лицом, и будто бы даже не смотрит на меня, глаза подняты ввысь с самым горестным выражением. А сама так и крадётся следом. И чего ей от меня надо?

Сегодня на пустынной улице у неё появился сообщник. Страшное, жуткое, скрипучее эхо топает сзади, и тоже вот-вот настигнет одинокую перепуганную девчонку. Ладно хоть, у кого-то собака залаяла, ненадолго шуганула невидимого злодея. Но кому же хочется лаять в такую холодину! - и собака умолкает, а хитрое эхо вынырнуло из-за высокого сугроба и - шасть за мной! Я прибавила ходу, но и оно упрямо заторопилось вдогонку.

Длинная, длинная Советская улица! И на ней, как на нашей Комсомольской, тоже не видать света в окнах. Да что же это такое, что случилось с нашим селом! А может быть, пока я спала, все взяли и ушли куда-то?.. Да нет же, Тонечка ведь осталась. Значит, где-то должны и ещё быть живые люди.

Наконец-то школа! Но почему, почему и она стоит с тёмными окнами? А, так, наверное, где-то оборвало провод, и в селе нет света. Одно непонятно: почему не зажгут лампы? Кончился керосин?..

Я подошла к двери, подергала ручку - дверь оказалась заперта изнутри. Раньше так не делали, а теперь, видимо, решили вообще не пускать в школу опоздаек! Да ведь холодно же!

Я горько заплакала и что есть силушки стала колотить в дверь совершенно замерзшими ручонками. Портфель упал на ступеньки и расстегнулся, арифметика вместе с вложенной в нее тетрадкой вывалилась прямо в снег. Непослушными руками я кое-как подняла свои сокровища и затолкала на место.

В окне загорелся свет, и сердитый мужской голос спросил из-за закрытой двери:

- Кто там?

- Это я, Оля Чердинцева из второго Б…

Дверь открылась. На пороге, поеживаясь от холода, стоял старичок - не старичок, а какой-то мужичонка в наброшенной на плечи старой телогрейке.

- Ты чего пришла? - удивленно спросил он меня.

- Дяденька, простите, я опоздала, я больше не буду… - заплакала я.

- Э, да ты совсем замерзла! Зайди, погрейся, - он посторонился, пропустил меня внутрь.

В школе было темно и тихо, только у самого входа тускло горела маленькая лампочка.

Незнакомец подошел к печи, открыл дверцу и пошевелил кочергой еле тлеющие угольки. Подбросил дровец, они занялись огнем и весело загудели.  

Не зная, что делать, я с тоской смотрела на тёмный коридор. Во-он там дверь моего класса. Как тихо в школе, даже учителей не слышно!..

- Отогрелась маненько? - мужичок потрогал мои красные, как гусиные лапы, руки. - Ну чего тебе не спалось, заявилась в такую рань? Три часа ночи, самый сон! Как же тебя мамка выпустила из дома?

Тут только я вспомнила: да ведь наша дверь была закрыта на крючок, значит, Павлик не выходил из дома!

А незнакомец, продолжая ворчать на беззаботных матерей, которые спят себе и в ус не дуют (а у моей мамы и нет никакого уса! Это у папы усы!..), пока их дочери по ночам шастают по селу, выпроводил меня на улицу.

- Иди, сны досматривай, рано ещё!

Кто он такой, как оказался в школе? Может быть, он… американский шпион? Но тогда он сейчас точно догонит меня и свяжет, чтобы я никому не рассказала о нем! И я замерзну в глубоком сугробе!

Подхватив портфель, я со всех ног кинулась бежать.

- Богородице Дево, радуйся… - шептали заледеневшие губы.

Теперь я не обращала внимания ни на эхо, ни на коварную луну. Позади был настоящий враг. А то, что он пустил меня погреться, - так известное дело, притворился добреньким. Шпионы - они всегда так, я в книжках читала.

Господи, помоги!..

Всех-то молитв я только и знала, что «Отче наш», «Господи, Иисусе Христе» да «Богородицу». И сколько раз прокричала их уже вслух - не помню. Не считала.

Опомнилась в незнакомом месте. Вот ведь: с перепугу пробежала мимо стоящего на углу тети Лениного дома, занесло куда-то слишком далеко.

Куда идти, не знаю. Днем-то я разобралась бы, нашла дорогу. А ночью дома под снеговыми шапками холодные, чужие. Но где-то дяденька шпион уже надел свои чёрные очки и длинный серый плащ и идет по моим следам. А у меня и силы кончились. 

Я села на снег и заплакала.

- Ты чего это ревешь, а? - раздался веселый голос.

Прямо передо мной стояла заиндевевшая лошадь - серая, с белесыми кружочками по бокам (это называется - «в яблоках»! - припомнила я). У лошади были большие карие глаза с мохнатыми белыми ресницами. Но говорила не она. В санях сидел настоящий старичок, хоть и без бороды, зато с морщинами на добром некрасивом лице. Вот он и спрашивал:

- Заблудилась, что ли?

- Ага-а…

Старичок помог мне забраться в сани, на пахнущую морозом солому, укутал задубевшие ноги какой-то теплой дерюжкой. Расспросил, где я живу.

- Так ты Иван Михалычева дочка! - обрадовался чему-то. – Ну, щас я тебя доставлю домой. Да не реви ты, щёки отморозишь! Н-но, милая! - он легонько тронул вожжи.

Лошадка быстро побежала, помахивая серебристым от инея хвостом.

Услышав о забравшемся в школу шпионе и что о нем надо срочно сообщить в милицию, старичок так и покатился со смеху.

- Ну, уморила, мериканский шпиё-он! - старик хлопал себя по бокам большими рукавицами, смеялся и кашлял. - Да это ж… кха-кха… ночной сторож! А шпиёнам в школе делать нечего. Каки там таки секреты! Нешто ваши двойки…

Старичок довез меня до самых ворот, и за калиткой взволнованно залился лаем Верный. И в комнате зажёгся свет, навстречу мне в валенках на босу ногу выскочил Павлик.

- Ты где была? - набросился он на меня. - Ты чё, с ума сошла - по ночам ходить?!

Брат ругал меня, а в глазах его стояли слёзы.

Он проводил меня до полатей, заботливо укрыл одеялом, подоткнул под бочок. Я прижалась к тёплой Тонечке и сразу заснула.

И снились мне серебристая лошадь с мохнатыми ресницами, скрип полозьев по снегу, и луна, обиженная тем, что теперь уж ей точно меня не догнать!

Комментарии (2)
Ольге
223.12.2013 19:05
Очень добрый рассказ. Спасибо большое!
Ольге Ларькиной.
123.12.2013 14:51
Дорогая Ольга! У нас в Красноярском храме прихожанки читают вашу самарскую газету "от корки до корки" с огромным удовольствием и интересом, просили передать благодарность, у них нет компьютера. Спаси Бог!
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика