• Регистрация
МультиВход

А у нас на приходе - 3

Бесы – это кто? На этот вопрос можно найти версии ответов в самой разной литературе, хотя определённые признаки бесовщины достаточно широко известны. Многие люди, которые верят в само это явление, читали или слышали немало о бесовских штучках. В этой словесной зарисовке я хотела рассказать про ситуации, которые можно легко приписать бесовским проискам.

   Я понимаю, что кто-то может возразить и сказать: «А Вы докажите, что всё это от бесов!». А кто-то вообще не верит, что есть такие существа – бесы, зато верит в то, что есть комплексы, субличности, случайные совпадения, самовнушение, подсознательные реакции, деструктивные ассоциативные связи и так далее и тому подобное – всё научнее и научнее. Я не буду даже пытаться что-то доказывать. Скажем так, я верю в существование бесов и поэтому иногда замечаю их козни. Мне приятнее и легче разговаривать языком религиозным – более отражающем суть вещей, чем научным, требующим огромного количества разных сложных терминов, уточнений, пояснений.

   Встречаются люди, про которых говорят, что они одержимы бесами. С ними всё просто. Вдруг, в храме или вне его, но рядом с иконами или священными церковными книгами, человек начинает говорить не своим голосом, часто голос «как из могилы», или он начинает орать ругательства в адрес служителей церкви и ликов на иконах, иногда он падает и в припадке катается по полу, он может даже пытаться повредить святыню или нанести увечье священнику. В общем, ведёт такой человек себя аки обезумевший зверь – совершенно неадекватно. Светские психиатры имеют в своём арсенале массу названий разным проявлениям того, что в церкви называют бесовской одержимостью, но суть явления от этого не меняется, как бы его ни называли. Личность обычного, привычного всем человека исчезает, и её место занимает даже не личность (от слова «лицо»), а морда со зверским оскалом и повадками зверя – этакий гражданин Шариков из книги Булгакова «Собачье сердце», который бегает за кошками и душит их, но при этом уже умеет разговаривать как человек.

   Не все бесы такие примитивные. Есть необыкновенно умные и хитрые, и их не так-то просто отличить от обычных людей, а некоторые так пускают пыль в глаза наивным душам, что те принимают беса чуть ли не за святого. А тому только этого и надо! Он питается привязанностями других людей к себе, отбирает у них энергию, направляет её в русло, далёкое от душевного исцеления, ведущее к постепенной деградации и разрушению целостности. Такие сущности в иерархии бесовской занимают довольно высокие ступени и обладают большей властью и силой, чем те, которые у явных одержимых обнаруживаются (обнаруживают себя). Их надо ещё больше опасаться, ибо незаметно они проникают в душу и постепенно поселяются в ней. Сначала лесть, комплименты, возвеличивание наивной души – кому же не понравится, когда его хвалят! Потом – привязанность, и вот уже душа оказывается в тяжёлой зависимости от одобрения и якобы любви (на самом деле бесы не могут любить никого кроме себя самих) беса. Она становится похожей на наркомана, которому необходима всё большая доза зелья бесовских похвал, чтобы чувствовать себя на высоте. Потом душа, если не опомнится, теряет волю и начинает прислуживать бесу из страха потерять источник отравы, постепенно убивающей её. И ведь всё это происходит с живыми людьми! У одного душа слабая, а в другом, уже сдавшемся когда-то или продавшем свою душу, бес сильный.

   В обычной жизни это выглядит как будто один человек незаметно захватывается в плен привязанности другим и уже готов на всё, лишь бы этот другой его не покинул. И этот другой манипулирует всячески порабощённой душой. Он выкачивает из неё постепенно все её силы, всю энергию и развращает её, постоянно внушая, что обратного пути к Богу истинному у неё уже нет или, что Бог истинный это он сам и есть, или что Бога вообще как такового нет и тому подобное – много разных вариантов, затуманивающих разум бедной пленённой души. Для беса главное, чтобы душа не вспомнила, что как только она попросит у Бога защиту, как только покается в своих заблуждениях, так Он поможет ей освободиться из тюрьмы, стены которой – внушённые бесом жизненные установки, и освободит от цепей привязанности к бесовской лжи.

   Но данном рассказе речь идёт о бесах более низкого ранга. Наш батюшка, отец Владимир (настоятель храма) иногда делится с нами, прихожанами, историями, в которых ему приходилось непосредственно наблюдать очевидные бесовские выходки.

     Например, какое-то время назад, ещё до того, как он стал настоятелем ключищенского храма Рождества Иоанна Предтечи, к батюшке привели одну девушку, которая перед этим довольно долго занималась восточными единоборствами. Как я поняла из его рассказа, родные девушки были обеспокоены периодически возникающими странностями в её поведении.

   Отец Владимир положил епитрахиль на её голову и начал читать молитвы, а может быть только собрался читать – этого я не помню. Вдруг девушка стала отбиваться и применять приёмы каратэ. Вернее это была уже не девушка, а злобное существо в теле этой девушки. Еле-еле угомонили его. Потом эту девушку приводили к батюшке не один раз. Каждый раз отец Владимир, как и положено, читал молитвы о здравии души, возложив ей на голову епитрахиль и положив на него руки. Бес в девушке настолько ненавидел его и боялся молитв, что её руками (с длинными ногтями, между прочим) царапал руки батюшки, лежащие у неё на голове. «Мне стыдно было потом людям руки показывать – вспоминал отец Владимир, - как будто кошка исцарапала до крови!»

   Не сразу бес исчез после батюшкиных молитв. Одержимую бесом приводили неоднократно. И вот отец Владимир решил попробовать сделать так, чтобы бес больше руки ему не царапал. Когда в очередной раз девушка пришла на молитву, и опять он возложил епитрахиль и поверх него руки ей на голову, бес приготовился царапаться, и руки несчастной потянулись вверх к голове. «Ладно, - сказал отец Владимир, обращаясь к бесу, - разрешаю тебе царапать мне руки! Царапай!». Вообще-то не рекомендуется вступать с бесами в диалог, но бывают исключительные случаи. После слов батюшки бес очень хотел его поцарапать снова, но гордыня его была так велика, что назло священнику он царапать больше его не стал! Вот ведь как бывает!

   Такого рода поведение достаточно часто встречается. Оно не раз описывалось в разных историях. Сценарий очень похож у всех: в ответ на попытку священника окропить святой водой, поставить елеем крест на лбу, прочитать молитвы, начиная с общеизвестной «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его …» лицо человека искажается и превращается в злобную маску. Пальцы его судорожно скрючиваются, и кажется, что их продолжением являются невидимые длинные когти. Голос одержимого становится хриплым и глухим, иногда человек издаёт змеиное шипение, он изрыгает ругательства и проклятия в адрес окружающих и в первую очередь в адрес священника, и изо всех сил стремится сбежать куда-нибудь.

   Как правило, явно одержимый бесом человек испытывает неприязнь к церкви и использует любой предлог, чтобы не заходить в неё. Впрочем, многие, так называемые, нормальные люди не считают для себя важным и необходимым приходить в церковь. Можно ли всех их назвать одержимыми? Вопрос спорный. Ясно лишь, что некоторые из них в храме полностью теряют контроль над собой.

   Гораздо чаще в жизни можно столкнуться с происками бесов не столь очевидными, когда эти твари действуют исподтишка. Говорят, что за каждым человеком наблюдают бесы разных мастей и при каждом удобном случае подталкивают его к неправильным, греховным поступкам. Человек далёкий от церковной жизни не отличает собственных мыслей от тех, которые в сознание ему внедряют бесы. Но те, кто стремится к воцерковлению (я сейчас о православии пишу) в большей степени преследуется бесовской ратью, поскольку их задача как можно сильнее мешать человеку, вставшему на путь спасения.

   Вот, например, несколько историй, в которых можно одну и ту же ситуацию рассматривать и как цепь случайных совпадений и как желание бесов навредить, заронить сомнения в правильности действий на пути к воцерковлению.

   В тот зимний холодный субботний день мы с Настей как обычно договорились поехать в Ключищи. Она водит машину, а у меня транспорта своего нет. Настя по возможности прихватывает меня с собой, когда отправляется туда. Всенощная начинается в 16.00. Для того, чтобы добраться до Ключищ из центра Казани надо потратить примерно полтора часа. Можно и за час доехать, но в нескольких местах на дороге часто образуются автомобильные пробки и тогда велик риск опоздания.

   Итак, мы договорились встретиться за 3 часа до начала всенощной в центре Казани возле магазина «Бахетле», что в переводе на русский язык с татарского означает «счастливый». Нам надо было купить некоторые продукты и приехать в Ключищи хотя бы за час до начала богослужения. Не помню, какой именно церковный праздник начинался в ту субботу, но монахиня Фекла просила обязательно появиться пораньше и помочь приготовить храм – прибраться и цветы расставить в вазы. Мать Фекла очень нас ждала, потому что остальные, на кого она рассчитывала, по разным причинам приехать в тот день не могли.

     Магазин «Бахетле» располагается в двадцати минутах ходьбы от моего дома. В тот день Насте было неудобно забирать меня на машине прямо от моего подъезда. Ей пришлось бы сделать большой крюк и потратить дополнительное время, а мы торопились. Я постеснялась просить её заехать, несмотря на то, что у меня были две довольно тяжёлые сумки с вещами, которые я везла с собой.

     Итак, я взяла сумки и медленно пошла в сторону магазина. Недалеко от входа, возле витрины, на инвалидной коляске сидел нищий – молодой явно не русский парень. Его ноги были завёрнуты в клетчатое байковое одеяло. Парень смотрел немного насмешливо, с иронией, а не с тоской и равнодушием, как это часто бывает у других просящих милостыню. Он вызывал у меня симпатию, хотя и мысли о том, что он лукавит и просто изображает из себя калеку тоже приходили при виде его улыбающегося лица. Я время от времени видела этого паренька то в переходе, то недалеко от рынка. Как правило, я давала ему рублей десять. Проходя мимо, кидала денежку в пластиковый стаканчик и слышала себе в след: «Благодарю, мадам! Всего Вам хорошего, мадам!». Именно мадам!

   Вообще-то у меня есть целая история про мои отношения с нищими, предшествующая тому, что я стала давать небольшие деньги всем, кто попадался мне на пути с протянутой рукой или стаканчиком. Пожалуй, я её коротенько расскажу.

   После довольно драматичных событий в моей личной жизни, Бог наконец-то сжалился и привёл меня в Зилантов монастырь - не в монашество, а просто я стала приходить на богослужения именно в Зилантов монастырь, который располагается на Зилантовой горе у нас в городе Казани. До того момента я в церковь ходила очень редко, и цели понять и по-настоящему почувствовать что такое воцерковление у меня не было. По субботам и воскресениям в монастырские храмы приходило много прихожан и просто туристов. Перед воротами, на склоне, всегда можно было увидеть несколько оборванных, не очень приятного вида нищих. Один из них был, видимо, завсегдатаем этой территории.

   Переживая внутренний кризис, острое чувство покаяния, стремления начать новый этап в своей жизни, чувство благодарности Богу за то, что не отвернулся от меня, когда я путешествовала как заблудшая овца по самым разным чужим пастбищам духовным, я испытывала огромное желание делиться чем-то с другими, делать добрые дела, проявлять милосердие к более несчастным, как мне казалось, людям. Каждый раз, проходя мимо нищих к воротам монастыря, я давала им всем небольшие деньги, но с одним из них, невысоким мужчиной лет пятидесяти, у меня сложились даже какие-то чуть-чуть личные отношения. Он уже выделял меня из толпы других прихожан и всегда приветливо здоровался, и я улыбалась ему в ответ, могла перекинуться с ним парой незначительных фраз.

     Стояла летняя июльская жара. Мой знакомый как всегда сидел у дороги недалеко от монастырских ворот. Не помню точно о чём мы с ним начали тогда говорить, но закончил он фразой: «А в монастырь, Богу помолиться в храме, меня не пускают. Говорят, что я плохо одет и грязный, и прихожане от меня шарахаться станут. А я бы так хотел к иконкам приложиться, со священником поговорить …». Вид у моего нищего был очень печальный.

     Прошло два дня, а я всё никак не могла забыть эти его слова. Он действительно был одет в какие-то грязные лохмотья и, наверное, не мылся нормально давно. Я вполне могла понять тех, кто не захотел бы стоять с ним рядом во время службы. И тут меня посетила замечательная, как мне показалось, идея. Я решила, что смогу облагодетельствовать этого нищего и сделать так, что он сможет войти в храм!

   Утром следующего дня я поехала на вещевой рынок и купила там полный комплект, который, по моему мнению, позволил бы этому мужчине войти беспрепятственно в монастырь. В этот комплект входили: футболка, дешёвый, но вполне приличный спортивный костюм (олимпийка и брюки), семейные трусы, носки, вьетнамские мужские босоножки (размер подбирала на глаз), большой пластиковый таз, мыло, мочалка, ковшик для воды и полотенце. Поскольку было жаркое лето, я полагала, что вода для мытья могла быть и проточная, из шланга, например. Если человек хочет прийти в храм с чистым телом, то вполне может и холодной водой помыться в такую жару.

   И вот я отправилась в субботу на всенощную, прихватив всё накупленное богатство с собой. Мой нищий как всегда сидел на обочине. Я подошла к нему и вручила таз и большой пакет с остальными купленными вещами.

- Вот, - сказала я, - возьми! Теперь ты можешь помыться, одеться и завтра прийти в храм. Тебя не смогут не пустить!

- Спасибо, - без особых эмоций сказал он и взял подарок.

Я, довольная собой, пошла на вечернюю службу. Каково же было моё изумление, когда, выходя из монастыря после всенощной, я увидела «облагодетельствованного» мною нищего полностью одетого в новую одежду на грязное тело. Он всё также сидел у дороги, но во всём новом!

- Чего же ты всё уже надел-то! – не удержалась я – хоть бы помылся сначала!

- Завтра, - коротко ответил он и улыбнулся мне лучезарной беззубой улыбкой.

   Утром следующего дня, в воскресение, я его у дороги не увидела, но и на литургии его тоже не было. Когда же через неделю я опять пришла на Зилантову гору, нищий как ни в чём ни бывало сидел на своём месте в уже перепачканной футболке и пыльных спортивных штанах.

- Чего же не пришёл на службу-то? – с лёгкой усмешкой спросила я его. Я уже поняла, что купленные вещи он принял, но к его походу в церковь это не имеет никакого отношения. У меня не было ни сожаления о сделанном, ни желания его как-то осудить – просто стало интересно, зачем он врал про церковь.

- Да так, не получилось … - пробормотал он. – Ты вот что, - обратился он ко мне, - меня в монастырь-то не пускают, а есть так иногда хочется, сидя здесь. Ты бы в баночке для меня из трапезной еду иногда носила бы.

   Тон его голоса уже не был похож на просящий. Это скорее было указание к действию. Мне стало забавно. «Надо же!- подумала я, - Интересно, за кого он меня принимает?»

- Нет, - решительно ответила я ему. – По поводу еды ты уж сам с монастырскими договаривайся, тут я тебе не помощник.

- Не будешь значит носить? – переспросил он. В голосе его послышались нотки разочарования.

- Нет.

- Ну, ладно, ничего не поделаешь.

   «Ну, каков! – думала я, проходя к храму и вспоминая наш разговор, - он ещё и виноватой меня сделал! Теперь я вроде как еду ему отказалась приносить! Нет, надо как-то по другому ко всей этой истории с нищими относиться!» И ещё одна мысль посетила меня: «А может он всё-таки утром в воскресение ходил в храм, только в другом месте, не на Зилантовой горе?». Но так я и не узнала – где он был в то воскресение.

   Я отстояла всенощную и вместе со всеми направилась к выходу из храма. Прямо у порога стоял довольно прилично одетый мужчина лет сорока. Он опирался на костыль. Лицо у него было не просто бледное, а с зеленоватым оттенком. Он тяжело дышал, ему явно было очень плохо, по вискам стекали капли пота, хотя не было жары. Мужчина стоял, покачиваясь, и слабым голосом просил: «Помогите, пожалуйста! У меня гангрена ноги, надо в больницу ложиться и стопу ампутировать, а денег нет! Там же в больнице хоть какие-то деньги нужны, а у меня совсем нет! Кто сколько может! Очень прошу!»

   У меня подкатил ком к горлу. «Но вот этот же не притворяется! Ему же действительно очень плохо! Это же видно невооружённым глазом! И с болезнями не шутят! Мало кто на себя наговаривать болезнь будет!» - быстро бежали мои мысли. Я достала кошелёк, в котором лежал 2 тысячи рублей и мелочь на автобус. Это были последние деньги до зарплаты. Жить на эти деньги мне предстояло ещё неделю. Хотела дать сначала тысячу, но устыдилась и достала обе - отдала в руки больного мужчины. «Ладно, - подумала я, - займу у отца до зарплаты, а этому бедняге срочно в больницу надо, он вот-вот упадёт!» Утром, идя на литургию, я увидела его, сидящего в компании двух нищенок возле ворот монастыря. Выглядел он лучше, чем вчера.

- Что же в больницу-то не пошёл? – удивилась я.

- А всё равно денег не хватило, - без тени смущения ответил «еле живой» мужчина и стал о чём-то оживлённо беседовать с сидящей рядом тёткой, абсолютно потеряв ко мне интерес.

   «Надо что-то с этим делать! – подумала я тогда. - Нельзя быть такой доверчивой. Как же вести себя в подобных ситуациях?» Так размышляя я всё ближе подходила к келье того самого отца Владимира, который впоследствии стал настоятелем храма Рождества Иоанна Предтечи в Ключищах. В этой келье батюшка принимал людей по личным вопросам, иногда проводил там индивидуальную исповедь. Так случилось, что священник оказался именно там. Он к моему удивлению был свободен от посетителей, и на мою просьбу ответить на вопрос приготовился слушать. Я рассказала про оба случая.

- Я что-то совсем растерялась, - сказала я в заключении, - незаметно для себя самой я отдаю достаточно крупные суммы денег нищим. Я не могу и дальше так поступать, тем более что эти вложения не идут во Славу Божию для них. Может вообще не давать деньги? Ведь большая часть так называемых «нищих», не такие уж бедолаги, какими кажутся!

- Нет, давать надо, - ответил батюшка. – Сказано: «Просящему дай». Только не надо много денег давать, надо по возможностям, без надрыва. Настоящему нищему если даже только рубль дашь – он искренне благодарен будет, а если это просто попрошайка, он тебе этот рубль ещё и в спину швырнёт. Но давать надо, обязательно, если просят.

   С тех пор я стараюсь класть в карман пальто несколько десяти- и пятирублёвых монет, на всякий случай – вдруг просящих встречу.

   Но вернёмся к историям про происки бесовские.

   Итак, я, взяв в каждую руку по тяжёлой сумке, пошла в сторону магазина на встречу с Настей. Я, как и говорила, увидела там уже знакомого паренька в инвалидной коляске. Неподалёку от него стояла плохо одетая женщина с пропитым лицом. Она стояла посреди дороги так, что сделать вид, что её не заметили было просто невозможно. Женщина что-то мычала и протягивала всем свой пластиковый стаканчик для мелочи. Зима, мороз. Обе руки мои, одетые в варежки, были заняты сумками.

   Проходя мимо этих двух просящих, я подумала, что пареньку я бы денег дала, а этой тётке-алкашке совсем не хочется чем-то помогать. У входа в магазин среди припаркованных машин я увидела тележку на колёсиках – кто-то вывозил на ней покупки, чтобы загрузить их в багажник своего автомобиля. «Вот сейчас поставлю сумки в тележку, дождусь когда приедет Настя, и потом она покараулит сумки, а я схожу и всё-таки дам денег этим двум нищим» - подумала я. С этими мыслями я и прошла мимо протянутого ко мне стаканчика тётки.

     И вот я стою примерно в дести метрах от входа в «Бахэтле» спиной к нищим. Сумки мои в тележке. Я стою так уже минут десять, похлопывая нога об ногу. Холодно. Настя задерживается. Вдруг прямо за моей спиной раздаётся грубый хриплый голос. Он так близко, что я невольно вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Передо мной совсем незнакомая, жуткого вида женщина лет шестидесяти. Это уже третья попрошайка, я её не видела никогда раньше. Она суёт прямо мне в нос пластиковый стакан с мелочью и грубо нецензурно ругается.

- Ну что, будешь мне подавать-то или нет? – спрашивает она и ухмыляется, нахально глядя мне прямо в глаза.

- Буду, - смиренно вздыхаю я, чувствуя неслучайность всего происходящего. Я вижу в этой женщине какую-то провокацию. Если и не бес передо мной (это им свойственна нецензурная брань), то орудие сил духовных. С одной стороны – искушение, с другой – урок смирения.

   Я достаю пять рублей, кладу в стакан и жду, чтобы она скорее от меня отошла. Но не тут-то было! Нищенка вдруг стала очень словоохотлива.

- А у меня аллергия какая-то, - вдруг сказала она и стала чесать себе бока, расстегнув старое грязное пальто. – Ой, я вся чешуся и чешуся! Не знаешь от чего это? Я вот мазь купила, а она чего-то не помогает.

   С этими словами женщина, продолжая чесаться, почти вплотную подошла ко мне. Тут уже я не выдержала. Вместе с тележкой я стала потихоньку отодвигаться в сторону. Тётка прошла ещё несколько шагов за мной, но потом отвлеклась на проходящего мимо юношу и стала бессовестно кокетничать и проситься к нему в жёны. Стало совершенно очевидно, что она не в себе. В этот момент раздался телефонный звонок. Настя расстроенным голосом сообщила, что её машину забрал эвакуатор на штрафстоянку и теперь неизвестно когда она сможет её вызволить оттуда. И всего-то на минутку остановилась – в магазин забежала!

- Ты пока возвращайся домой, самое меньшее я через час освобожусь, - вздохнула она.

   И вот я со своими двумя тяжёлыми сумками опять плетусь в сторону дома, проходя мимо нищей с лицом алкашки. Парень на инвалидной коляске куда-то уже исчез. Всё равно мне пришлось поставить сумки на заснеженный грязный асфальт, снять варежки, достать денежку и дать, как я и собиралась.

   Настя заехала за мной только через два часа. Мы уже не успеваем в Ключищи заранее, до службы, лишь бы вообще успеть к началу всенощной! Настя гонит машину, время-от-времени не выдерживая и выкрикивая фразы типа «Куда прёшь, болван!», «Дурак, ездить сначала научись!». Как нарочно именно сегодня на шоссе много тех, кто способен вывести её из себя. Она импульсивная натура, вспыльчивая, но отходчивая. Мат конечно в её лексиконе отсутствует, но выпустить в сторону какого-нибудь водителя, по её мнению, неправильно ведущего себя на дороге, острое словцо у неё не заржавеет. Настя похожа на заядлого болельщика футбола. Сидит он на диване перед телевизором и кричит, размахивая руками, например: «Быстрее, быстрее, ну… Мазила!» Как будто футболист его слышит! Так и Настя выкрикивает что-то в адрес водителей, прекрасно понимая, что они её не услышат, но сдержаться не всегда у неё получается.

   Наконец мы подъезжаем к храму. Мы выскакиваем из машины и почти бежим в сторону трапезной, чтобы успеть закинуть туда сумки с продуктами. Осталось десять минут до богослужения. Нас встречает улыбающаяся мать Фекла - Настя ей уже звонила и предупредила, что мы опаздываем. Храм украсили. Обошлись без нас, Слава Богу! Мы заходим в коридор прицерковного домика. Я смотрю на часы и понимаю, что у меня есть ещё две минутки, чтобы переодеть свои зимние сапоги на высоких каблуках на более удобную обувь. Я поворачиваюсь в сторону полочки с обувью, которая стоит возле лестницы на второй этаж. Мне надо пройти всего несколько шагов. В этот момент я слышу голос монахини Феклы, которая на распев, можно сказать ласково произносит, обращаясь ко мне и Насте: «Ну что, грешницы, добрались-таки сюда!» ….

   Дальше у меня появилось полное ощущение, что кто-то невидимый сделал мне подножку в тот момент, когда я почти бегом направилась к своим тапочкам. На ровном месте я споткнулась и полетела вперёд головой. Счастье моё, что я не улетела в дверной проём к лестнице, ведущей на второй этаж, отделанной керамической плиткой! Если бы я на неё упала лицом, то неизвестно что бы от меня осталось. Я же врезалась лбом прямо в косяк двери, которая как раз и отделяла лестницу от общего коридора. Дверь с треском захлопнулась. Потом я помню шум в ушах. Я стою с крепко зажмуренными глазами и с мыслями: «Главное не потерять сознание! Так, вроде бы могу пошевелить ногами, руками, кажется ничего не сломала!» Потом, всё ещё не разжимая век, я поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к стене. Немного кружится голова. Я слышу как ко мне несётся мать Фекла с возгласом: «Ой, я думала - крыша обвалилась!». А вот и батюшка, младший отец Владимир, подбегает и благословляет меня крестным знамением, бормоча какую-то молитву. Мне становится неловко, что я устроила такой переполох. Открываю глаза. Вроде бы головокружение прошло. Я вписалась в косяк лбом, сосуды там крупные не проходят, поэтому никакой большой шишки-гематомы у меня не появилось. Вышла на улицу, приложила ко лбу пригоршню снега. Вроде бы стало легче. Шум в ушах, правда, ещё продолжался какое-то время. Потом примерно неделю по моему лицу со лба вниз постепенно сползал синяк. Он был не очень заметен, но по площади большой и лоб всё-таки болел.

   Было у меня и ещё совместное приключение с Настей, но только это уже случилось поздней весной. В тот день мы ехали в Ключищи втроём – Настя, я и Наталья. Выезжали, как всегда, из центра Казани. Наталья села рядом с Настей вперёд, а я расположилась на заднем сидении. Ехали почему-то молча, хотя обычно мы всегда о чём-нибудь болтали в дороге.

   Я, устроившись поуютнее, стала дремать, уже мечтая, чтобы девочки не разбудили меня своими разговорами – ехать-то больше часа и можно выспаться! Настойчивые мысли никак не давали мне полностью отключиться от внешней реальности. Раньше я никогда не думала на эту тему. «Мы каждую неделю ездим в Ключищи. - звучало в моём сознании, - Почти шестьдесят километров машина едет по загородному шоссе, по которому ездит много грузового транспорта, и вообще эта дорога, на которой достаточно часто случаются аварии. А Настя не очень уравновешенная. Водит машину неплохо, но эмоции иногда ей мешают сосредоточиться. А батюшка наш, отец Владимир старший, всем прихожанам, которые едут в Ключищи из Казани, часто говорит, чтобы они не боялись приезжать, чтобы молились и благополучном путешествии и ехали. И ещё он говорит, что и он молится, чтобы все доехали благополучно. А что бы он делал, если бы кто-нибудь попал бы в аварию? А если со смертельным исходом? …» Мысли шли по кругу. Это был тот редкий момент, когда почему-то я даже не отвлекалась на что-то другое. Так бы молиться научиться – сосредоточенно! Но я настойчиво думала о риске аварийной ситуации, находясь в полудрёме.

   Мы проехали половину пути, когда машина стала издавать подозрительные звуки. Настя прислушивалась, но никак не могла понять - что происходит. Вроде бы машина едет нормально, но что-то в ней странно урчит. Так мы проехали ещё несколько километров, после чего Настя сказала, что машина как-то необычно подрагивает. И всё-таки скорость она не сбавляла, решив, что лучше побыстрее добраться до места назначения и уже потом разбираться и искать причину столь странных звуков.

     Так мы проехали ещё минут двадцать и вышли на финишную прямую – свернули с главного шоссе на асфальтовую дорогу, которая уже непосредственно вела в посёлок. Осталось преодолеть километра три. Начался спуск с довольно крутой горы, когда ворчливые звуки, исходящие из-под дна нашего четырёхколесного коня стали значительно громче. Машина мелко задрожала. «Эх! – вздохнула Настя. – Всё-таки придётся посмотреть, что происходит». Она стала медленно тормозить, выбирая место для остановки. Совсем остановиться она не успела. Машина сильно завибрировала и вдруг резко встала, наклонившись вперёд. Мы заворожённо смотрели, как от неё отделилось переднее колесо и быстро покатилось вниз по склону.

   Не хочется даже представлять что было бы с нами, если бы Настя решила побыстрее доехать вместо того, чтобы остановиться! Позднее выяснилось, что её муж за день до нашей поездки поменял колесо, но видимо плохо закрепил болты с гайками (я не водитель, не знаю точно как они там называются). В результате мы постепенно растеряли четыре болта – они просто выпали по дороге.

   Мы вылезли из машины и пошли за довольно далеко укатившимся колесом – вытащили его из оврага. Потом я и Наталья прошлись обратно по дороге и через полчаса нашли целых три болта и две гайки. Тут как раз подоспел наш знакомый на своей машине. Он тоже ехал на службу в ключищенский храм. Он помог прикрутить колесо на место, и мы благополучно добрались. Я потом долго ещё размышляла - откуда у меня именно в тот день возникли настойчивые мысли о возможной аварии. Я даже пошла с этим на исповедь к отцу Владимиру, потому что во мне проснулось чувство вины, как будто это из-за моих мыслей всё случилось. В итоге всё свелось к тому, что гордыни во мне немеряно. Ну что я за величина, чтобы мысли мои имели такое действие! Вот они происки бесовские – и ехать в храм мешали, и на моих скрытых страстях играли, мол, вот у меня какая сила есть – мыслями могу события изменять в мире! Но ведь кто-то и уберёг и, возможно, пытался предостеречь!

   В целом всякие такие истории для меня имеют две стороны. С одной – действительно появляются заметные силы (бесы), которые пытаются помешать совершать душеполезные дела, с другой – благополучный выход из весьма сомнительных или рискованных ситуаций напоминает о том, что Бог всегда подаёт руку и поддерживает тех, кто от души не хочет падать, но всё же слаб, чтобы самостоятельно удержать равновесие.

   А сколько историй о том как бесы мешают певчим нормально петь! Я уварена, что многие певчие из других приходов со мной будут единодушны. Сколько искушений! Я уже не говорю про то, что иногда возникают ссоры между певчими или псаломщиками на пустом месте, без особых причин, но в самое неподходящее время. Потом все удивляются – что это было? А бывает, что от одного певчего кашель и першение в горле переходит к другим! И стоят они всю службу, то один поперхнётся, то другой закашляется, то третьему горло перехватит. Или нападает дурацкий смех, а он такой заразительный! Как это происходит? А очень просто. Кто-то, например, перед службой рассказывает смешную историю – делится впечатлениями с другими. Все посмеются, вроде бы успокоятся и затем начинается служба. И вот в самое ответственное время кому-то вдруг вспоминается эта смешная история (бесы подбросили в сознание мысли соответствующие), и он начинает давиться от смеха и ничего не может с собой поделать. Глядя на него начинают подсмеиваться и остальные, и пение нормальное сводится на нет. А в это время бесы-пакостники стоят рядом и сами хихикают и потирают свои лапки от удовольствия.

   Думаете, в храмах нет бесов? Говорят, что именно там их великое множество, наряду с ангелами. Ибо бесов больше там, где желающих от них избавится много. Бесы как комары, как рыбы-прилипалы с присосками, как репейник, цепляющийся на одежду при каждом удобном случае. Но, несмотря на это, храм – самое лучшее место для того, чтобы отодрать от себя их цепкие лапки и присоски. Здесь есть особая благодать, и сонмы ангелов помогают страждущим.

   Если сравнивать бесов с кровососущими насекомыми, то храм – это такое место, в котором выдают специальную жидкость (елей, святую воду, невидимую молитвенную защиту), и эта жидкость паразитов-кровососов отпугивает и не даёт им снова прицепиться. И потом, уже вне храма, действие этой защиты может ещё продолжаться. Как долго – это зависит уже от человека, насколько он готов нести в себе и не терять благодать молитвенную и преумножать её.

   Мира всем и Божьей благодати! До следующих встреч!

  

  

 

    

    

  

 

  

 

  

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика