• Регистрация
МультиВход

Небесный Лик Ахтырской

Отслужили праздник, после сели в трапезной малым составом, будний день, людей на службе мало было, заодно вдруг беседа пошла про крестный ход, что идёт сейчас по дорогам моей страны. Наша епархия в стороне от маршрута следования, мы южнее, но каждую новость о ходе ждём. И вот так  сердце рванулось, так душа встрепенулась, что готова вскочить и бежать к ним.

Наверное, так у каждой матери сейчас на Украине, одна надежда осталась на помощь и заступление Божьей Матери: умолит, упросит Сына Своего управить всё в многострадальной стране моей, в сердцах и душах людских. На Крестный ход встали люди, женщины, матери, с малыми детьми пошли. Словно за Стеной нерушимой, за спинами монашества да священников, пошли, скорби сердца своего в молитвах изливая. Настрадались матери Украины в  бедах последних трёх лет, в войне. За сыновей и дочерей своих любая мать на Крест пойдёт. Вот и идут - под горячим июльским небом, среди бескрайних   украинских степей, идут с молитвой и верой. Звучат молитвы-то! Иначе никак. Злобствуют продажные СМИ: дескать, зачем пошли? Грязью поливают, а крестный ход идёт, потому что чем ещё можно смыть грязь с душ людских, как не молитвой общей. Полнится Небо над моей страной не раскатами взрывов, а тихим плачем к Матушке Богородице:

- Заступи, помоги, Преблагая, Милостивая.

Ой, как мне тот плач материнский понятен и близок. Даст Бог, всё же и мы хоть десяток километров пройдём в той колонне матерей, за мир молящихся. Потому что прошедшие десять дней только и делала, что о мальчишках своих молилась. Случилась радость: Илья наш из России в отпуск приехал, он спортсмен, контракт у него подписан, вот три года его не видели. Зато за него была спокойна - не попадёт в жернова военной машины. В другие жернова попал, каждому свои испытания, а матери всегда молиться. Случилась у него спортивная травма, порвал ахилл так, что две операции, четыре месяца на костылях провёл в Перми. Ни он ко мне приехать не может, ни я к нему - у нас тут война, старики, беженцы, болящие. Только по скайпу выговаривались. А тут радость, встал всё же на ногу! Что впереди будет, сможет ли играть - неведомо, но уже домой хоть доехал. Дорвалась до него, как кошка до котёнка вылизывать. Все наши мальчишки сразу же опять вместе собрались. До этого и Ярослав, и Владислав, и Дионисий своими домами зажили, стали на ноги, ушли во взрослую жизнь. А тут опять все вместе, каждый день у меня человек десять-двенадцать в доме, материнское дело - корми да слушай.

Удивительно: стоит человека бедами обкатать, как душа тоньше становится, уже может и другого человека услышать, и задуматься о многом. Ходит за мной Илья хвостом, поговорить просит. Не успею оглянуться, вся в тесте, пироги пеку, а у меня уже на кухне человека четыре помощничков, лыбятся. Говорю им:

- Раньше вас не загнать было со мной поговорить, только лопали, а теперь что случилось?

Они в ответ:

- Ма, ты не увиливай, давай поговорим.

Темы всё более пошли душевные да духовные. Раньше всё больше на гитарах бренчали, да терпение мое испытывали: один дерётся, другой наколку набить хочет, тот ухо проколоть, этот вообще мир перевернуть собрался в поисках справедливости. Сейчас о Боге заговорили, о Его промысле. Илья вот спрашивает:

- А почему у меня вот всё нормально было, и карьера спортивная шла, и чемпионат мира мы выиграли, а только крест освятил в храме и надел, тут и травма?

- Господи, а ты до этого что же, без креста ходил?

Улыбается смущённо:

- Ну, вообще-то да, год почти - девушке не нравилось.

- Ну, и где та девушка, что-то не слышу про неё ничего?

- Расстались, - отвечает. Плохо расстались, на душе муторно, пошёл, освятил крест и надел его.

- Ну, Илюшка, сам подумай - ты кому год работал? Крест снял отношения незаконные и всё прочее... Работал лукавому. А за зарплатой, значит, к Богу. И ещё смете роптать: «Что же ты нас, Господи, оставил – травма». А Господь-то и разрешил нечистому приблизиться – травмой. Чтоб тебе в Божиих страданиях участвовать – сразу к прощению и наказание! У Него тоже ноги пробиты – обе ноги! С Ним пострадай теперь, да благодарить научись за это! Покайся - ведь потянулась, устала душа в грязи греха жить?

Илья мой только глазами хлопает, детинушка двухметровая:

- С этой стороны-то я не смотрел.

Сам запросился:

- Можно мне с вами в храм, чтобы молебен отслужить святителю Луке, как когда-то вы над Ярославом служили?

Вспомнил-таки, как Ясик  наш уверовал, самый худенький наш да щупленький. Сбила его машина, нога раздроблена вся, восемь месяцев не срасталась,  а отслужили молебен, так через две недели аппарат Елизарова и сняли. Пошёл. Потом уже и молитвы выучил, и венчался, когда жениться надумал. Говорю:

- Если веруешь, то можно и нужно.

Приехали в субботу в храм утром, на молебен, Илья и Даниил со мной. Раньше наши старшие всё Даниила поддергивали за его любовь к службам в храме, да за то, что иногда батюшке помогает в алтаре, чернецом называли. Данька молчит в ответ. Тут даже сестра моя, его мама, пугаться стала, дескать, не буду его к вам пускать, станет либо священником, либо монахом, а ведь ещё внуков хочется дождаться. Увещевала её, как могла:

- Вот если бы привёл его Господь батюшкой стать, точно внуков у тебя было бы много. Матушки честно живут - абортов не делают, деток рожают, сколько Бог даёт.

Характер у Даниила хороший, покладистый. Его батюшка наш так испытывал - забудет, как его зовут, зовёт в алтаре:

- Остап, иди сюда. Или: Амфилохий, неси кадило. А то:  Феофилакт, неси просфоры.

Даниил наш молчит, на все имена откликается, не гордится. Вот и на молебен на глазах у старшего брата-пересмешника важно так в алтарь прошёл. Стали служить, а Илья на коленях стоять-то и не может. Отстоял с горем пополам, а потом мне и говорит:

- Я вот всё думаю, почему же это я, спортсмен, на коленях стоять не мог? Это гордость моя не могла. Многое теперь по-другому понимаю.

А я в душе радуюсь - не только телом мои парни крепчают-взрослеют, вот уже и душами просыпаются. Хожу вечером от подушки к подушке, тому простынь поправить, того просто в макушку чмокнуть. А в душе-то война ещё сидит, вот думаю-плачу: сколько матерей своих сыновей уже никогда не поцелуют... Слова для Ильи нашла, у него душа болит - вся карьера спортивная коту под хвост.

- Знаешь, всё, что Господь ни посылает, всё - к добру. Над Ярославом рыдала, что нога покалечена, и Игорь два года назад с лесов строительных слетел, спину травмировал сильно. Оказалось, что это их от мобилизации-то и спасло,  белые билеты у них. Вначале плакала, потом Господа благодарила, что оградил, пусть и болезнью. И твоя травма смысл имеет. Во-первых, о душе задумался – чего ж важнее. Во-вторых, спорт - спортом, но на этом жизнь не заканчивается: другую пользу людям можешь принести.

Решили, если играть не сможет, будет в медицинский поступать, на спортивного доктора, чтоб другим помогать из травм выкарабкиваться.

Проходила десять дней от подушек к плите, от стиралки к холодильнику, горы тарелок перемыла, груды носков перестирала, и стала опять самой счастливой женщиной на земле. Матерью себя вновь в полную силу почувствовала, когда всем ты нужна, все за юбку цепляются и сказку на ночь просят. Уж благодарила, благодарила в душе Матушку Богородицу, что уму-разуму научила, дала увидеть, в чём оно, женское счастье. На рынок побежала, чтобы ранним арбузом Илью порадовать, любит он их очень, а там дал Господь встречу добрую. Встретила старую свою знакомую, мать и бабушку, тётю Аню. Тетя Аня, дородная красивая цыганка, торгующая меховыми шапками, стала для меня и рыночной опорой в трудные дни подработки на рынке, и защитой, и наставником. Часто её с тех пор вспоминала, как нашла пожилая цыганка для меня и слова мудрые, простые житейские, и тепла сердечного.

Давалась мне та работа сложно, не моя она - рыночная среда. Но, в отличие от вечных задержек по зарплате в больнице, оплата тут ежедневная, свой процент и суточные сразу забрать можно, так на еду зарабатывала. Тётя Аня - красивая, величественная и спокойная. Прониклась она ко мне сразу симпатией, узнав, что у нас детишек мал - мала, да все парни, а как узнала, что приёмыши, вообще оберегать стала. Красивой, большой тёте Ане стоило просто посмотреть долгим взглядом на особо злоязыких рыночных торговок и покупательниц, чтобы заткнуть им рты. Ни перед кем она не кланялась, потому что бизнес у неё был свой: выращивали с мужем нутрий, покупали норковые шкурки, шили из них шапки и полушубки. Особая любовь тёти Ани ко мне была вызвана ещё и тем, что я как-то с одного взгляда подружилась с её сыном Васькой, толстым и весёлым молодым цыганом. Хотелось бы сказать: с одного слова, но Васька был немым от рождения. Это не сделало его несчастным. У нас же с Васькой с первого дня получился свой разговор. Смотреть на него, круглого, словно колобок, и подвижного, как футбольный мяч, без улыбки было невозможно. У меня же и всегда рот до ушей, а тут вообще сияла. Понимали мы друг друга без слов, жестами, улыбками, интонациями. Васька был бесконечно добр, всегда живой, как ртуть, то пританцовывающий со своей большой рыночной тачкой, то отбивающий такт ладонями. Работал он рыночным грузчиком, не пил, не матерился в силу немоты, поэтому общаться с ним было одно удовольствие. Рыночные тётки косились на нас с явным неодобрением - шумим, улыбаемся. Тётя Аня радовалась: любит тебя Васька, ты с ним хорошо разговариваешь. У Васьки была жена Рузана, худенькая, тоненькая цыганочка, тоже глухонемая. Тётя Аня всем говорила:

- У меня золото, а не невестка. Никогда не перечит, не то, что у вас!

И восьмилетний красавец сын Ванька.

Когда Ванька прибегал к бабе Ане за десяткой на конфеты, мне доставалась тоже порция его жгучей цыганской любви, потом полдня приходилось перекладывать разгромленный им прилавок и отмываться от шоколада, которым он меня изо всех сил угощал. Ванька немым не был, поэтому он звенел, пел и танцевал одновременно, чем вызывал у тёти Ани потоки умильных слёз. Благодаря покровительству цыганки я никогда не подвергалась нашествию рыночных цыган-попрошаек и не ловила вслед обидное слово - гаджичка. У меня с ними был мир и дружба. А ещё тете Ане нравилось, как я одеваюсь - никаких брюк - и с покрытой головой.

Да и мне смотреть на величественную тётю Аню с тяжёлым узлом седеющих волос, важно плывущую в шелесте своих юбок по проходу между павильонами, было намного приятней, чем на рыночных толстых модниц в коротких шортах. В вопросах моды у нас с ней было полное согласие. А когда однажды довели меня до слёз две торговки, лощёные одинокие модницы, ужасаясь старомодностью моих удобных рыночных войлочных сапожек - бабская-де модель, лучше бы оделась прилично, чем ораву чужих детей кормить - тётя Аня обняла меня за плечи и шепнула:

- Никого не слушай. Это они завидуют. Они несчастные и одинокие. А женщине для счастья достаточно быть просто матерью.

В тот день мы задержались в тёти Анином павильоне, долго пили чай, и она утешала меня, рассказывая свою историю:

- Знаешь, у нас ведь самое большое горе, это если Господь тебе детей не дал, - говорила тетя Аня. В Бога она верила, а на Пасху пекла такие ведёрные куличи, что рыночные товарки сами немели от зависти. Именно она научила меня смазывать формы под кулич не постным маслом, а смальцем, чтобы не прилипали, и ещё выделывать из сахарной пудры с крахмалом и соком чудные розы для куличей. 

- У моего Васечки тоже деток  своих не было, - вздыхала тётя Аня. И болезнь у него, и детей Бог не дал. Вот мы и подумали с мужем: как же он будет жить таким горемычным? Знаешь, все роддомы в городе объехали, всем главврачам денег дали, просили, если вдруг случится отказник нашей крови, чтобы не в детский дом, а нам отдали. Год почти ждали. Всех нутрий перебили на дружбу с главврачами. Дождались Ванечку. Отказалась одна пятнадцатилетняя. Когда в роддоме на руки взяла, маленького, страшненького, так словно жизнь у меня заново началась. Ты, Ира, баб дурных не слушай. Чтоб быть счастливой и красивой, женщине достаточно быть матерью, а это непросто.

Арбуз для Ильи я на рынке нашла, а заодно и к тёте Ане забежала. Расцеловались, поплакали. За последние два года именно в её большой  дом привела я в разное время три семьи беженцев из Луганска,  Ясиноватой и Авдеевки. Хотите - верьте, цыганка тётя Аня их всех приняла. Иногда, глядя в нашем храме на лик Пречистой Девы у Креста Ея Сына, называемую Ахтырской, вижу вдруг в Ней черты тёти Ани - в каждой земной женщине есть Небесная  доброта.

 

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика