• Регистрация
МультиВход

Слушаем мир

Каждый поздний вечер, вползая сонным ужиком в постель, обещаю себе обязательно завтра встать рано, ну совсем рано - вот, к примеру, в четыре тридцать утра - и обязательно написать. А потом вскакиваю в шесть, и пошло - поехало, опять закрутила суета.

Только выйдешь в утренний сад, ещё глаза не продрав, а петунии с клумбы уже в полный голос: «Хозяйка, водички дай!» Только зачерпнешь леек шесть-семь из успевших нагреться железных бочек, с вечера залитых ледяной колодезной водой, еще какая-нибудь хозяйственная забота за подол уцепилась. Только успевай - то к плите, то к сапе. Заготовки пошли, варенья-компоты. От плиты, у которой, как и все женщины, зарабатываю свой горячий стаж, да к вишням, от вишен в малинник, потом к смородине, затем опять к плите. В перерывах - болящие. Вернее, это заботы-хлопоты в перерывах между болящими. И такая дребедень целый день, целый день. Радость - воду дали, починили, видать, разбомбленный водогон. Надолго ли... И уже полощут по раскалённому летнему суховею во всех огородах на верёвках знамена выстиранного белья. Колодезной водой не настираешься, особенно в летнее время, когда каждая травинка пить хочет. Выскочишь на пять минут на улицу, провожая бабу Любу, страдающую давлением, а там благодарственные митинги - слава Богу, водичку дали, отстирались все. Бабы у нас сейчас все более благодарные стали в Донецкой области, за всякую малость от них Небеса слова благодарности слышат. Постирушки справили - слава Богу, ну, и тому доброму человеку, конечно, кто стиральную машинку придумал... И за тихий вечер Богу слава, и Царствие Небесное деду Борису, что лавочку такую добротную соорудил у колодца, можно балясы поточить, присев ненадолго. Дождик ли - слава Тебе, Боже, полил землю. Солнышко ли - спасибо, Господи, помидоры завяжутся. Так и живём день до вечера. На большее не загадываем, о далёком не мечтаем. Дни пошли жаркие, до тридцати пяти жары доходит, спасибо нашему великану-ореху, охлаждает он раскидистой тенью мою амбулаторию надомную.

Но всё же летнее время люблю: некогда народу болеть. Даже все мои хроники-гипертоники как-то взбодрились, собрались, панамки-косыночки беленькие на головы водрузили, и ну в огород физзарядку делать. Хорошо летом - ни тебе ревматиков, ни гипертоников, разве что радикулит кого прихватит от излишнего усердия на прополке картофеля, да занозы-порезы. Ну, и, конечно, если душа у кого болит. Эта болезнь внесезонная, пакостная. А в остальном - красота! Бабы здоровые, мужики не вредные, всякими работами утомлённые, да и в гараж в любое время можно от жены сбежать к любимой машине. Бывает, так и ворчу Вовке моему, когда прячется он от моей творческой активности в полумрак нашего гаража, отправляясь на свидание к старенькой Волге: «Муж в гараж-гарем пошёл, к любимой жене». Какие роскошные летние вечера, если нет обстрелов, не гупает глухо и тревожно по горизонту. В соседском дворе пищат до самой темноты дети, на лавочке бабин Любин голос зычный так и звенит, в доме напротив молодняк музыку крутит заграничную, дымком от костра веет. Ну и что, что громко и чудно, да и словцо крепкое порой проскочит? Стосковались мы за простыми звуками мирной жизни, стосковались... Ничего, что молодежь по глупости да по молодости поругивается, ведь живы все, слава Богу, а мы тихонько за них вечерами у иконок помолимся. Мы, старшее поколение. Потому что, главное, что живы все. Война отступила пока.

Люблю летние вечера, когда усталое солнце, хоть и неохотно, укатится всё же за горизонт, оставив напоминанием о себе по самой кромке горизонта сиреневые снизу, у самой земли и малиновые, словно пенка с варенья, сверху, у самых звёзд, облака. Сразу же дневная жара расползается по колодцам, прячется на сеновалы и чердаки, в хрустящую гущу сухого разнотравья, в пучки развешенных под деревянными перекрытиями горища сохнущих до зимы целебных трав. Откуда-то, то ли с далеких прудов, то ли из густой чащи малинника, с самого низа, с земли, вдруг потянет лёгким ветерком. Словно ночная прохлада, скрывавшаяся целый день по оврагам да низинкам, вдруг выползает из тенистых уголков, мягко стелясь туманной дымкой по огородам. Вот уже разноголосьем затявкали, забрехали в истовом порыве выслужиться перед хозяевами собаки, весь день сонно лежавшие по тенистым уголкам сада. Сверчки, отсиживавшиеся в солнцепек под виноградными листьями, вдруг, в одночасье, застрекотали. То мелькнёт в серо-сиреневом, так и не погасшем до полной черноты небе мягкими крыльями летучая мышь, то комар противно зажужжит, забьётся о сетку окна, требуя кровушки. А по палисаднику, по саду уже струится нежнейший, дурманящий аромат - белые лилии зацвели. Вот стояли целый день под солнцем, кокетливо, томно красуясь белым фарфором чуть приоткрытых лепестков, млели на солнце. А к вечеру, словно барышни на первом балу - вот уже и в полной красе, благоухая, чаруя...

Летняя ночь ароматная и загадочная, шелестит по цветникам, шепчется в яблоневом саду, манит куда-то в неизвестное, то ли на околицу, а то ли прямо в звёздное небо, туда, где Млечный путь в полном сиянии. Луна, луна везде - и в небе, и в колодце, и в каждой бочке, в каждом ведёрке, и даже в садовой лейке на крыльце... И такая это симфония, когда звучит все вместе - и собачий лай, и сверчки, и шелест трав, и редкий посвист испуганной проснувшейся пичуги, и лёгкий ночной ветерок, и далекий гром грядущей завтрашней грозы где-то далеко ещё, за тёмным горизонтом, что душа спать не хочет совсем, а прыгает на подоконник, поджав коленки, и до полуночи , а потом и до первых петухов, слушает, слушает... Мы слушаем мир, тот самый, который забыли, разучились слушать до войны. И где-то там, в самом сердце, вдруг всплывают вечные слова: Мир вашему дому... Мир нашему дому.

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика