• Регистрация
МультиВход

Блинная королева

На днях ехала по своим делам в троллейбусе, сидела тихонечко у окна - на улице дождь моросит ноябрьский, не едем, а плывём. Серо, уныло, на заднем сидении старушки о горестях своих житейских квохчут.

Вдруг на остановке словно солнечный зайчик в троллейбус запрыгнул - девчушка лет пяти, сапоги резиновые на ней, моднячие, яркие, курточка, словно клочок неба, синяя, две косицы из-под шапки с огромными белыми бантами. И улыбка до ушей. Не девчушка, а сплошной праздник. Мама с ней важная, степенная. Ярко сразу в скучном троллейбусе стало. Девчушка ко мне вдруг разворачивается, пока мама её пошла водителю деньги за проезд отдавать, и звенит:

- О, тетя Ира, вы меня не узнали? А я вас узнала! Это же я, Снежинка...

 

Вот это подарок! Точно, не узнала я ни её, ни маму. Разобнимались. Да и как тут узнать, когда полное преображение. Снежинка сразу к окну протиснулась, а мы вот с мамой её языками зацепились, благо, не одну-две остановки ехать, а подольше. Потом, когда домой шла, улыбаясь чему-то тёплому, что вдруг в душе проснулось, несмотря на серый дождливый день, всё думала: дивны дела Твои, Господи. Неисповедимы пути.

А ведь год назад ни Снежинка о существовании мамы Наташи ничего не знала, ни Наташа, давняя моя знакомая, мамой ещё не была, и даже во снах, наверное, дочки такой не видела. Да и жили они совсем в разных городах. Как говорится, представители различных общественных классов.

Снежинка родилась в маленьком шахтёрском поселке, а мама Наташа всю свою жизнь провела в большом мегаполисе, да и так по городам и странам поколесила до своих сорока лет. Про таких на народном сленге говорят - центровая. То есть самая модная, успешная, везде и среди всех первая.

Родители мамы Наташи ещё в совсем недалекие советские времена были какими-то шишками: папа то ли партийный деятель, то ли дипломат, не знаю точно, а мама начальник горздрава большого города, по тем временам большая «шишка». Наталья смело могла причислять себя по юности к золотой молодёжи, а потом, в более зрелые годы, к сливкам общества.

Так бы мы с ней никогда и не познакомились - в силу разности сред обитания - если бы не перестройка, сломавшая все привычные уклады, перемешавшая в своё время в одном котле бытовых невзгод и социальных потрясений не одну семью. Встретились с Натальей сначала в работе на рынке, потом обе вернулись на должность медсестёр, благо, образование позволяло.

Первые впечатления о Наталье у меня сохранились именно рыночные, потому что времена те для меня, мотавшейся между тремя работами - больница, рынок и ещё "где бы чего кому убрать" - были тяжёлыми, а тяжёлые времена намного крепче держатся в памяти, чем времена сытости и довольства.

У нас с мужем к тому времени уже было дома шестеро детишек, свой и приемыши, так что надо было крутиться. Поэтому была я похожа на  линялую лису, несущуюся по полям и лесам с одной мыслью: чего бы заловить детенышам на ужин.

Наталья меня тогда потрясла и впечатлила. Была она, словно жар-птица с радужным оперением, модная, ухоженная и к тому же довольно острая на язык.  Думаю, у каждой в жизни случилась хоть одна такая подруга - яркая, эффектная, резкая в суждениях и не терпящая никаких иных, кроме своего, мнений. Такие точно знают, с кем надо и где, что почём, а всем несогласным с их взглядами точно указывают ориентир движения, то есть куда именно надо идти, и причём идти быстро.

Но, не смотря на разность характеров, мы с  ней всё же сошлись. Наверное, я в силу усталости, была благодарной слушательницей, да и Наталье было интересно, как это нас с мужем угораздило обзавестись такой оравой детишек. Закон физики - разноименные заряды притягиваются. На язык я тоже была, как и она, остра, могла припечатать, повеселить окружающих.

Когда же рыночная наша деятельность закончилась, именно я устроила Нату к нам в больницу, потому что сама ведь там работала уже давно, благо, график позволял приработки. А для Натальи была своя мотивация - времена бизнес-леди рыночного разлива закончились, да и замуж выходить надо, а в больнице доктора - женихи вполне приличные, да и интерны перспективные случаются.

Правда, с замужеством у Натальи как-то не заладилось. Часто мы, сидя за вечерним чаем в сестринской, размышляли над тем, почему же так бывает. Наташка, правда, не отчаивалась.

 

- А это всё потому, что "девушкам из высшего общества не избежать одиночества". У меня ведь юность как прошла? Вам такое даже и не приснится, девоньки. Так тусила, что копыта отлетали. А если среди сынков состоятельных папиков повертишься, уже за Ивана замуж не пойдёшь. Разве что он Иван-царевич. А  царевичей на всех не хватает. Вот до тридцати пяти догуляла - египты-анталии, а теперь как?

- А теперь никак, - припечатывала ей Татьяна Сергеевна, медсестра из родильного, что совсем рядом с нашим отделением, на чай в гости бегать близко.

- Ты бы, Наташка, хоть ребёночка бы себе родила.

Наталья ершилась.

- Ребёнка родить - дело плёвое, надо  гены нормальные подобрать, чтобы биологический папа всем задался - и внешностью, и умом. А такого где взять?

- Да уж, плёвое, - возмущалась Татьяна Сергеевна. - Вон мы сегодня так с такой вот умной, как ты, намучались, пока дитёнка родили. Дотянула, корова, до сорока, всё карьеру делала.

 

Тихонько пила я свой чай, потому что споры не любила.

А потом как-то оказалось, ещё через пару лет, что Татьяна Сергеевна всё же затащила Наталью к себе в отделение на осмотр и обследование, и выходило так, что детей  у неё и вовсе быть не могло. Тут пришлось и мне поговорить - не отмолчишься.

- Ты, Натка, не отчаивайся. Вот у нас с Вовкой как шестеро образовалось? Ведь не рожали мы их, а как родные. Уже вон какие выросли, сама видела. Ты бы не тянула, взяла дитёнка на усыновление. Была б тебе радость!

 

Но с  этим у Натальи было ещё больше проблем: наследственность, мол, должна быть у ребёнка нормальной, и чтоб симпатичный, и чтоб здоровенький. Я психанула:

- Ты словно сапоги выбираешь. Это же человечек – живой, маленький. Его любить надо. А не умеешь любить - учись. Для этого самый слабенький нужен, самый несчастный. Зараза ты, Наташка. И эгоистка. Вот и сиди пеньком всю жизнь.

Мы часто так ссорились.

Потом и вовсе я из отделения ушла, здоровье подвело, да и дети выросли, стали на свои ноги и на семейном совете постановили, что мама теперь будет дома сидеть, хватит, наработалась. Помню, тогда всплакнула благодарственно немного - какие молодцы у нас с мужем выросли - и засела дома.

Сидеть пришлось недолго.  Война началась. Вот уже второй год ездили мы туда-сюда между Донбассом и Днепром, да и руки мои пригодились в больницах опять. Кто бы думал, что в это время сделает меня Господь тем связующим узелком, что соединит потом воедино две человеческие судьбы и поможет Наталье стать мамой?

 

   Снежинка родилась четыре года назад в нашем маленьком шахтёрском посёлке, на родине  мужа, который теперь и для меня стал вторым домом. Правда, имя девочки было Снежана, а не Снежинка, и папа ее был вовсе не Дедом Морозом, а просто самым настоящим  караковским отморозком, вечно пьяным и злобным. До рождения дочки он не дожил двух месяцев, будучи зарезан в какой-то очередной пьяной драке своим дружком-подельщиком. Так что в свидетельстве о рождении у Снежанки папы не было вообще. С мамой ей тоже не повезло. Была ее биологическая мать Светлана вовсе не Снегурочкой, поэтому от материнских забот досталось девчушке только вычурное имя – Снежана, да пьяное пожелание от матери на крестинах девочки, чтобы как-то она выбилась в люди. С тем родная мама и растворилась в степях Донбасса, оставив месячную кроху Снежанку на попечение бабы Таси, Светкиной бабушки, семидесяти лет от роду, да крёстной, сердобольной соседки тёти Лиды.

С тех пор, приезжая с лекарствами на Донбасс, в наш маленький городишко, мы часто встречали на улице тётю Лиду то с коляской, то с лялькой на руках, потому что больше Снежанку растить было некому. Каждый раз кланялась ей в ноги, потому что мы забрать девочку тоже не могли, из операционных не вылазила - война.

Чужие дети быстро растут, и вот уже бегает по улице за бабой Тасей и тётей Лидой по улице белокурая девчушка, лопочет что-то, всем улыбается. Соседи удивлялись - настоящая Снежинка, белая, пушистая, ласковая. Ни от папы, ни от мамы ничего плохого не взяла. Так и росла Снежинка до трёх лет шахтёрышем, как у нас таких вот брошенных детишек называют. Но бабы за ней хорошо смотрели, чистенькая всегда, накормленная, даже сказки знает.

И на вид крепенькая, я все удивлялась - сколько же Снежинке, ведь вроде бы недавно родилась?

Баба Тася только улыбалась - вот все силы последние ей отдала, поэтому и крепенькая.

Наверное, так и было. Потому что вдруг, в самые холода прошлого года, слегла вдруг тётя Лида - инсульт, а за ней и баба Тася с жесточайшим воспалением легких. И в один из приездов вдруг столкнулись мы с тем, что срочно надо везти её в Днепр, в больницу, потому что дело может быть совсем плохо. А тут ещё и Снежинка, впервые за три года, расхворалась. Времени на раздумья не было, загрузили обеих в машину и вперёд. Слава Богу, друзья в больницах есть, весь прошлый год принимали, не спрашивая, почему из другой области, да и с лекарствами добрые люди помогали. Вот и привезли в ту самую больницу, где Наталья работала. Вроде бы ребёнка надо в другую везти, в детскую, но она в бабу Тасю уцепилась - не оторвать, всей сестринской успокаивали. У нас с мужем времени нет совсем, надо назад ехать, так что договорились, еды-лекарств оставили, уехали. Только номер телефона у Наташки взяла - вот опять судьба свела - и в дорогу.

 

Так случилось, что месяц почти не приезжали. Звоню, спрашиваю, как дела, а Наташка смеется:

- Она, знаешь, как меня называет? Блинная королева! Я ей из дому, Снежанке, блины с творогом ношу, а она их за две щеки лопает и говорит: "Ты настоящая блинная королева, я таких вкусных ещё не ела".

А потом вдруг баба Тася в больнице умерла. Так бывает. Вокруг тогда было столько смертей, молодых парней и просто мирных людей Донбасса, что отупела от этой боли. Думалось - да что уж, ведь она хоть пожила. Не сразу пришла мысль о Снежанке. Ведь у неё никого. Решили на семейном совете: будем забирать. Звоню Наталье, говорю: мол, так и так, приедем за девочкой, а она ревёт в голос: "Ира, не забирай. Оставьте её мне, я уже ее из отделения к себе забрала, и с документами побегаю, всё сделаю". Помню, удивилась тогда в трубку:

- Наташка, да тебе же надо с наследственностью, да с талантами, а у неё ведь родители алкаши.

А Наталья плачет:

- Я её люблю, понимаешь? И она меня. Я ведь с ней теперь блинная королева, понимаешь? Ей со мной хорошо будет.

Снежинка в трубку, слышу, кричит:

- Мне с мамой Наташей хорошо!

Ну, на том и порешили.

А вот сегодня в троллейбусе первый раз встретились. И увидела я, как оно, когда счастье. Светятся они, Снежинка и мама её - Королева.

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика