• Регистрация
МультиВход

Иерусалим, Иерусалим... (продолжение)

Дальше я не слушал. Мне почему-то расхотелось грабить этого человека. С досады я ограбил в тот день какого-то мытаря, возвращавшегося в город из Иерихона, оглушив его ударом посоха по затылку.

  Поутру, когда солнце должно было озарять верхушки масличных деревьев, но вместо этого снова пряталось за хмурыми облаками, протянувших несколько дождевых хвостов к земле, мы разделились и отправились на заранее обговорённые позиции.

  Вот, из дома Факея вышел человек, одетый в белый шёлковый плащ с длинными воскрилиями. Степенной походкой тот направился вверх по улице в сторону синагоги. Я проследовал за ним. В каких-то десяти шагах позади меня вразвалку шествовал Горион. У дома напротив уже сидел Тиншемет. Замотавшись в какие-то тряпки, он просил милостыню. Малаха с Завадом видно не было, но я не беспокоился. Они должны быть где-то рядом.

  На площади перед синагогой было полно народа. Отлично, это будет на руку. Внезапно я заметил впереди вора. Нет, воров, конечно, было хоть отбавляй, но этот явно был новичком. Юноша бегающим взором оглядывал пояса проходящих мимо людей. Сунув руку под верхнюю рубашку, я быстро снял с внутреннего пояса кошелёк, оставил в нём несколько ассариев. Остальное ссыпал за пазуху. Задрав голову к храмовой горе, я принялся вертеть кошелёк, держа его за кожаный ремешок. Я надеялся, что золотой перстень на моем пальце привлечёт внимание вора, равно как и моё небрежение кошельком.

  Так оно и вышло. Выхватив из моей руки мнимое богатство, юноша бросился бежать. Безумец! Кто же так поступает?

  - Вор! - завопил я что есть мочи, вытянув руку в сторону беглеца.

  Люди вокруг встрепенулись, невольно потянувшись руками к своим поясам и кошелькам.

  - Держи вора! - заорал Горион, делая вид, что преследует юношу. Внимание толпы теперь было приковано к беглецу. Повернулся и тот, кого я преследовал.

  - Факей, - потихоньку позвал я, проходя мимо. Рука скользнула к ножнам за пазухой.

  - Что? - растерянно отозвался человек, но тут же захлебнулся, будучи пронзён кинжалом, который вернулся в ножны так же молниеносно, как и покинул их.

  - Помогите! - истошно закричал я, обхватив руками обмякшего Факея. - Он убил его! Тот вор!

  Мой палец вновь показал на юношу, который все ещё бежал по прямой. Вот глупец!

  - Убийство! - подхватил растрёпанный Йишмаэл, один из моих лучников, который вынырнул откуда-то из зашумевшей толпы. - Я всё видел! Убийца побежал в ту сторону!

  Два человека из толпы бросились бежать в указанном направлении.

  - Надо позвать солдат! - крикнул я и оставил Факея лежать на мокрых камнях. От него протянулся вниз по улице кровавый ручеёк. Я смешался с толпой и свернул в проулок. Теперь надо было идти к дому Факея и проверить, как там Тиншемет.

  - Лекаря! - кричал Йишмаэл.

  - Нападение на прокуратора! - раздался взволнованный голос Газеза.

  - Римляне подожгли синагогу! - старался вовсю Горион.

  Да, в такой суматохе можно обвинить даже египетского фараона.

  Народ зашумел. К голосам моих людей стали добавляться и другие. Вот уже раздались первые команды, обращённые к римским солдатам. Воины начинали наводить порядок.

  - Римский воин заколол начальника синагоги! - раздался чей-то голос.

  - Святотатство!

  - Хула на Израиля!

  - Пилату мало нашей крови!

  - Он ещё ответит за свой водопровод! - это опять Горион. Надо же, Пилатов водопровод вспомнил. Много тогда погибло иудеев, недовольных тем, что деньги из храмовой сокровищницы идут на оплату его строительства. А ведь пора бы Гориону уже уходить, пока кто-нибудь не запомнил его лица. С мятежниками солдаты могут расправиться и на месте.

  У дома Факея дежурил Завад. Прислонившись к стене, он сидел у дверей, подобно рабу, ожидающему своего господина. Вот Омри. А где же Малах? А вот и он - спускается по улице, придерживая нечто под одеждой. Мной овладело нехорошее подозрение. Я коротко кивнул Заваду. Тот дважды стукнул в дверь камнем, который вертел в руках. Вскоре из дверей вышел Тиншемет с двумя водоносами в руках. Один он отдал Заваду, второй взгромоздил на плечо. Никто из проходивших мимо людей даже не взглянул на двух рабов, которых отправили за водой.

  Когда все собрались в Гефсимании, выяснилось, что Малах отлучался к площади перед синагогой, где, рискуя быть схваченным, напал на замешкавшегося солдата, охранявшего ворота внутреннего дворика синагоги. Ввиду праздника солдаты были расставлены по всему городу. Вонзив в шею несчастного кинжал, он перерезал ремень, на котором держались ножны с мечом, и уже на бегу сунул их под плащ. За то, что нарушил моё повеление и оставил Омри и Завада у дома одних, а также подверг всех нас риску, Малах получил от Гориона кулаком в лицо.

   - Друг, если тебе безразличны твои товарищи, - обратился я к поднимающемуся на ноги Малаху, - ступай к Бар-Аббе или Шалуму. Они принимают всякий сброд.

  Малах отвернулся, сплюнул кровавую слюну в сторону, потом, приблизившись, упал на колени.

  - Господин, прости меня, старого глупца. Я польстился на римский клинок, ты же знаешь, как я привык к гладиусу. Если хочешь - накажи меня. Только не гони меня никуда. Я больше никогда тебя не подведу.

  - Встань, Малах, - вздохнул я после краткого раздумья, - знаю, что не подведёшь.

  К дому горшечника отправился уже я один, несмотря на протесты Гориона. Но я сказал, что убийство римского солдата должно было вызвать ответные меры со стороны властей. А один человек, к тому же, богато одетый, не вызовет подозрений.

  Три удара посохом в дверь. Условные слова. Человек за дверью был доволен результатом. Теперь он хотел жизнь первосвященника Йосефа Каиафы.

  - А не задумал ли ты предать меня в руки кесаря? Это верная погибель. Первосвященник имеет большую охрану. К тому же, его жилище постоянно охраняет римская стража.

  - Десять талантов, - был краткий ответ.

  У меня пересохло во рту. Тридцать тысяч сиклей. Сто двадцать тысяч динариев. Что за люди хотят смерти первосвященника? Я огляделся кругом. Что-то мне неспокойно. Если не соглашусь - живым не уйду. Вокруг наверняка засада. И талантами мне тогда уже не воспользоваться. Мёртвые не наследуют ничего. Тесно мне! Что же делать? Моё молчание было истолковано как сомнение:

  - Шестьдесят мин ты получишь прямо сейчас. Если выполнишь то, что тебе сказано - получишь остальные девять талантов.

  - Как я могу быть уверен, что ты не обманываешь меня?

  - Хорошо, ты получишь три таланта сразу. Это уже целое состояние. Твоё дело стоит этих денег. Потом получишь и остальную часть, если не побоишься вернуться обратно, конечно. Решай, незнакомец. Ты и твои люди хорошо потрудились у синагоги. Уверен, ты справишься. Деньги под камнем.

  Что ж? Получается, эти люди всё просчитали заранее. Но чего я боюсь? Три таланта уже мои. Я взял три увесистые золотые монеты.

  - Я согласен. И за остальными деньгами я вернусь.

  Покидая город, я долго не мог отделаться от навязчивого ощущения слежки за собой, несмотря на то, что долго плутал по узким улочкам Иерусалима.

  У самого Кедронского ручья на меня напали четыре человека, вооружённых мечами. Разбойники! Как было бы глупо самому погибнуть от руки разбойника. С одним ножом против них я подобен младенцу. Я бросился бежать вдоль потока, задрав полы верхней рубашки, надеясь увести их подальше от места возможной засады. Над моей головой просвистела стрела. Плохо дело. Одна надежда - ночью из меня мишень негодная. Обернувшись на бегу, я швырнул посох в ближайшего преследователя. Тот, получив удар по ногам, растянулся во весь рост. Я продолжал бег, когда услышал сзади вопли и звуки сражения. Я ещё раз обернулся. Увиденное заставило меня не только остановиться, но и броситься назад, вынимая на бегу кинжал из ножен. Один из разбойников лежал на земле лицом вниз, получив смертельный удар в спину. Второй уже бился в судорогах, зажимая живот. Малах яростно отбивался от двоих оставшихся в живых противников. Вот он пропустил колющий удар в правый бок. Упал на одно колено. В два прыжка я оказался за спиной одного из врагов. Мой кинжал вошёл как раз под лопатку и пронзил сердце того, кто ранил Малаха. Проклятье! Откуда он здесь взялся? Видимо, следовал за мной всё это время. Его гладиус немедленно вонзился в горло последнего разбойника, не ожидавшего моего возвращения.

  Малах быстро терял кровь. Он упал на второе колено. Вонзив меч в землю, оперся на него.

  - Господин, я не подвёл тебя! - он тяжело дышал.

  - Друг мой, какой я тебе господин? Я обязан тебе жизнью, - опустился я в свою очередь перед ним на колени. Послышались крики. К нам стремительно приближалось, по меньшей мере, человек десять.

  - Беги, господин, только сперва возьми мою жизнь! - торопливо заговорил Малах. - Не хочу погибать от рук людей Бар-Аббы, да будет труп его пищей свиней. Не медли, они сейчас будут здесь.

  Я колебался. Малах крепко ухватил меня за одежду и посмотрел в глаза.

  Я ударил точно в сердце. Малах, не издав ни звука, рухнул к моим ногам. Выдернув его меч из земли, я подхватил ещё один и с разбегу бросился в воду. Набрав в грудь побольше воздуху, я погрузился с головой и, используя мечи как груз, перебрался по дну на другой берег. Впереди меня была ограда Гефсиманского сада, в глубине которого был наш лагерь. Разбойники преследовать меня не решились, лишь выпустили вдогонку несколько стрел, к счастью, пролетевших мимо благодаря темноте.

  Узнав о случившемся, мои люди выразили готовность немедленно выступить и напасть на Бар-Аббу. Я остановил их.

  - Кровь Малаха отомщена. Все четверо из нападавших мертвы. С рассветом заберём его тело. Остальные не должны помешать нам в нашем деле, - я коротко передал им разговор с заказчиком убийства.

  - Это невозможно! - вырвалось у лучника Баши. Горион коротко взглянул на него, и тот осёкся. Остальные молчали, но было видно, что они согласны с Башей.

  - Если мы убьём Каиафу, то заработаем ещё семь талантов. А если схватим посредника заказчиков, то избегнем необходимости рисковать своими жизнями и возьмём все его деньги.

  Моё предложение было встречено всеобщим одобрением.

  Оставив всех биньяминитян в нашем временном лагере, так как от лучников сейчас толку было мало, мы в количестве восьми человек прошли немного вниз вдоль непривычно полноводного от обильных дождей чёрного ручья, чтобы не наткнуться на Бар-Аббу и его людей.

  Разделившись на две группы, мы успешно миновали стражу, заплатив ей. К дому горшечника подошли, проникнув в сад. Дом оказался пустым. По всей видимости, в нём вообще никто не жил последнее время. Да и гончарный круг под навесом был совсем сухим. Рядом не было видно ни воды, ни глины.

  - Проклятье! - выругался Горион. Остальные озирались, ожидая внезапного нападения. Однако ничего такого не происходило. Возвращались мы другим путём. Было решено не рисковать жизнями и тотчас покинуть город.

  Тело Малаха было на месте. На месте были и тела тех, кто напал на меня. Стало быть, так Бар-Абба относится к своим людям. Их мы бросили в мутный ручей. Возможно, тела унесёт к Восточному морю. Горион сходил в соседнее селение и привёл какого-то бедняка. Вручив трясущемуся от страха старику шесть сиклей, он указал на тело Малаха:

  - Сегодня же погребёшь его как своего родного отца. Я вернусь через четыре дня и обязательно проверю.

  Несчастный закивал, опасаясь даже и глаза поднять на нас.

  Оставив его, мы перешли поток, соединились со своими товарищами и оставили Иерусалимские пределы, предавшись на время каждый своим личным делам.

  Вскоре сезон дождей окончился, приближалась Пасха - великий праздник. Каждый иудей старался посетить Иерусалим. Отправились и мы, так как к этому времени изрядно истощили свои денежные запасы.

  В Вифании творилось нечто невообразимое. Народ шумел как много лет назад, когда стоял всенародный плач о тех, кого Ирод казнил за уничтожение золотого римского орла, висевшего некогда над храмовыми воротами. Сначала я решил, что назревает какой-нибудь бунт. Однако всё дело было в том, что некто воскресил некоего Элеазара, вроде как умершего четыре дня назад. Видимо, этот человек был весьма уважаем в городе, а иначе не собралось бы столько знатного народа. Потеряв всякий интерес к бабьим басням, я по своему обыкновению, отпустил людей и направился к Иерусалиму в неизменном сопровождении Гориона. На этот раз я решил местом общего сбора назначить гору Гарив - к северу от храмовой горы. В Иерусалиме также было неспокойно. Много говорили про Йешуа из Назарета. Кто-то приписывал Ему великие чудеса, другие говорили, что Он обольщает народ, чтобы стать царём.

  Мы поднялись к Храму. Ещё издали он поражал всякий взор своим великолепием. Блистающий безукоризненной белизной на солнце, он возвышался на сотню локтей в вышину. Вблизи он вообще завораживал. Над входом свешивалась массивная золотая виноградная лоза. На входных дверях были пёстрые занавески с цветами. Вокруг всего здания храма тянулись прибитые к стенам доспехи варваров и арабов - знак былого могущества Израиля. Великая масса народа толпилась здесь весь день напролёт.

  Я запустил руку за пазуху. Мешочек с драгоценными камнями, которые убитый мудрец вёз от своего господина, был при мне.

  - Что ты хочешь делать, господин? - спросил меня Горион.

  - Я собираюсь вернуть долг.

  - Но кому?

  - Богу.

  Горион пытливо посмотрел на меня, но, увидев, что я не шучу, более не спрашивал ни о чём. Мы зашли в Храм, перейдя обширный дворик. Здесь было не менее шумно, чем снаружи. К людским разговорам примешивались громкие звуки, издаваемые многочисленными жертвенными животными и птицами.

  - Народ лишён пророка, на которого можно было бы взвалить своё бремя и возложить свои надежды, - доказывал какой-то фарисей слушающим его людям.

  - Нет ни заступника, ни какого-либо посредника между Господом и народом. Моисей ушёл в горы и там умер, и никто не знает, где он погребён, и никто никогда не молился ему и не призывал его перекинуть мост через ту пропасть, что разделяет людей и их Создателя, - продолжал он.

  - Итак, мы лишены всего, кроме слова Божьего, записанного на священном свитке...

  Устав его слушать, я приблизился к корвану и высыпал в него всё содержимое мешочка. Горион молча смотрел, как в сокровищнице исчезают изумруды, яхонт, топазы, рубины и сапфиры.

  - Эти фарисеи подобны собакам, спящим на кормушке быков, - негромко сказал один человек другому, задумчиво почесав свою бороду, когда мы с Горионом уже пробирались к выходу. Тот также вполголоса согласился со своим собеседником, подозрительно покосившись на нас.

  Мы провели в окрестностях Иерусалима достаточно времени, грабя, преимущественно, чужеземцев - они имели при себе гораздо больше денег и драгоценностей. В один из дней в городе случилась смута, произведённая Бар-Аббой и его людьми. Во время беспорядков, вызванных убийством священника, разбойники подожгли здание архива, напав на надзирателей. Те бежали, так что Бар-Абба смог беспрепятственно предать всё здание огню. Все долговые документы были уничтожены. В результате все должники встали на сторону поджигателей. Бедные поднялись против людей состоятельных. Воспользовавшись всеобщим смятением, некоторые обратились против своих врагов, чтобы убить их. Многие начальники и первосвященники были вынуждены скрываться в подземных ходах.

  В городе воцарилась паника. Никто не был уверен в собственной безопасности. Издали опасались врагов, не верили даже друзьям. Каждый ожидал своей смерти с каждой минутой. К царским отрядам, которые были не в состоянии противостоять бунтовщикам, вскоре присоединились римские воины, посланные Пилатом. Мои люди держались в стороне, ничем не выдавая себя, в результате чего никто из нас не пострадал, кроме несчастного Газеза, которого по ошибке пронзил мечом переодетый римский солдат, скрывавшийся в толпе. Тот решил, что Газез имеет прямое отношение к мятежу, так как заметил у него под верхней одеждой меч. Быстро отступив к своим, воин избежал смерти, так как к нему немедленно двинулись, было, Омри и Завад. Римляне быстро организовали наступление. Много людей было убито, остальные обратились в бегство, устроив смертельную давку на узких улочках города. Сам Бар-Абба был схвачен живым, многие из его людей были обезглавлены принародно. Бунт был подавлен. Нескоро люди успокоились.

  Наступали праздничные дни. Мы хотели дождаться Пасхи, прежде чем покинем пределы Иерусалима. Вдвоём с Горионом мы продолжали наведываться в дом горшечника, все ещё надеясь застать там того, кто предлагал огромные деньги за жизнь первосвященника. Однако это место все так же пустовало. Решив, что ищущие смерти Каиафы могут наблюдать за его домом, мы ночью отправились туда. У дома размещалась римская стража. Первосвященника охраняли всегда. Внутри было светло. Притаившись под развесистым кипарисом, я послал Гориона вниз по улице разведать, нет ли кого-либо подозрительного. Тут я увидел, что из дома вышел человек. Стража его пропустила, и он направился в мою сторону, время от времени озираясь, и держа руку за пазухой. Пропустил его и я, затем потихоньку двинулся за ним. Навстречу поднимался Горион. Он перегородил дорогу незнакомцу. Тот, испугавшись, бросился обратно. Налетев на меня, он остановился. Судя по всему, он собирался закричать на всю улицу.

  - Не бойся, добрый человек, я не причиню тебе вреда, - сказал я мягко, демонстрируя ему свои раскрытые ладони. Мой спокойный голос, очевидно, подействовал. Человек немного успокоился.

  - Однако я не смогу поручиться за него, - я кивнул головой в сторону своего друга, который постарался скорчить свирепую рожу, - если ты не ответишь на мои вопросы. Думаю, мы обойдёмся без крови. Я даже не возьму у тебя деньги, которые ты прячешь за пазухой.

  Человек вздрогнул, отдёрнул руку от пояса, кивнул и осторожно откашлялся, прочищая не совсем послушное горло:

  - Что вам нужно?

  - Скажи мне, кто ты, и что за дело у тебя было к первосвященнику?

  - Мое имя Йехуда. Я любимый ученик Йешуа из Назарета. Первосвященник Йосеф желает пригласить Учителя в свой дом, поэтому я здесь.

  - Постой, добрый Йехуда. Это не Тот ли Человек, что три дня тому назад был встречен всем Иерусалимом так, как если бы Он был царём?

  - Истинно так, - человек то и дело посматривал в ту сторону, откуда пришёл.

  Я немного помолчал.

  - И давно ты знаешь Его?

  - С юных лет, - был ответ.

  - Хорошо, ступай. Тебя никто не тронет.

  Йехуда повернулся и осторожно пошёл, обойдя Гориона, и стараясь не выпускать его из поля зрения.

  - Подожди!

  Я догнал его и, понизив голос так, чтобы меня не расслышал мой друг, спросил:

  - Три года тому назад некий человек по имени Яир, начальник синагоги, хотел звать твоего Учителя, чтобы Он исцелил его малолетнюю дочь. Так вот, ответь, осталась ли она живой?

  Йехуда опустил голову и негромко ответил:

  - Да, девица здорова. Я могу... идти?

  - Да, можешь.

  - Думаешь, этот человек сказал правду? - задумчиво протянул Горион, глядя вслед Йехуде, - почему тогда его - лучшего друга желанного гостя - не проводили рабы Каиафы? И что за деньги ему дал первосвященник?

  - Может, пожертвование? - пожал я плечами, - хватит об этом. Смотри!

  Несколько неясных теней отделились от темноты в начале улицы и скользнули в нашем направлении. Переглянувшись, мы не спеша, свернули в проулок, затем кинулись бежать со всех ног. Тут мы хозяевами положения не были, и при желании нас могли перебить как куропаток. Почти добежав до Старых ворот, мы сбавили темп. Погони вроде бы не было. Избавившись от слишком уж бдительной стражи в обмен на четыре динария, мы вышли за стены города и направились к горе Гарив. Месяц то и дело прятался за тучи, что вовсе не делало наш путь лёгким.

  Вскоре мы пришли к нашему маленькому лагерю. Недавно разведённый костёр трещал и бросался в небо искорками. Каждый, кто сидел у огня, слегка привстал, приветствуя меня. Нам дали наше оружие и поднесли по куску жареной козлятины с хлебом. Есть почти не хотелось. Где-то по городу ходят люди, готовые расстаться с целым состоянием ради жизни Каиафы. И они должны быть недовольны напрасной потерей трёх талантов. Следовательно, надо постараться найти их прежде, чем они найдут нас. Лже-хромой знает нас с Горионом в лицо. Также кто-то из них наблюдал за Факеем в момент его убийства и видел все наши действия. Найти хромого? А если он поднимет шум и сдаст нас властям?

  Мои затрапезные размышления внезапно были прерваны криком Тиншемета, который первым заметил приближение римского отряда. Враг сумел окружить нас и теперь атаковал одновременно со всех сторон. Я обнажил гладиус Малаха, левая рука уже сжимала верный персидский нож. Лучники Эшек и Йишмаэл уже выпустили каждый по стреле, которые нашли свои цели. Не знающий себе равных в стрельбе из лука Киш успел убить двоих римлян, прежде чем пал, раненый в шею дротиком. Затем всё смешалось. Я увернулся от копья, рубанул его владельца с разворота. Ранил в плечо. Парировал прямой выпад меча, направленного в мою грудь, отскочил в сторону, ударил сражавшегося с юным Шевером солдата-ветерана ножом в бок. Биньяминитяне уже лежали мёртвые. В ближнем бою лук - не оружие. А эти римляне знали, что такое ближний бой. Вот пал Завад, пронзённый копьем. Рухнул мой дорогой Горион - из его груди торчали сразу два дротика. Меня теснило сразу двое римлян, вооружённых мечами. Чуть поодаль уже примеривался метнуть дротик третий. Сзади кто-то захрипел, изрыгая страшное проклятье. Бесстрашный Омри. Размахнувшись, я, что было сил, швырнул свой меч в одного из нападавших. Кубарем бросился под ноги второго. Ударил его снизу ножом. Выхватил из ослабевшей руки щит. Закрылся от брошенного в меня дротика. Тот скользнул по щиту, не причинив мне вреда. Резко обернулся назад, готовый к нападению. По крайней мере, мне казалось, что я был готов. Обезображенный шрамами немолодой солдат уже с размаху опускал на мою голову свой щит. Мир вокруг возмущённо загудел и завертелся кружалом...

_________________________________________

Корван - церковная сокровищница.

Окончание следует...

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика