• Регистрация
МультиВход

К кому возвращается душа

Аттестат о неполном среднем образовании нам выдавала классная руководительница Елена Геннадьевна Косарева, учитель физики. Тогда и стало понятно, кто продолжит обучение в школе, а кому придется перейти в профучилище. Меня, слава Богу, взяли в десятый класс.

Лето промчалось быстро. Наступил новый учебный год. Жила я тогда в Сибири, которая особенно славится своими холодными ветрами. Утро 1 сентября было промозглым и по-осеннему суровым. Я в белоснежных брюках и зелёной кожаной куртке выскочила из подъезда дома, не в силах сдержать радости: теперь я старшеклассница! Ура! Взрослая жизнь наступила! Десятый класс, одиннадцатый, а потом - выпускной. И… поступление в ВУЗ, студенческая жизнь: самое настоящее счастье, как казалось мне тогда.

Наша общеобразовательная школа-лицей № 28, в которой я училась, была в годы Великой Отечественной Войны госпиталем. Трёхэтажное здание с высокими потолками и непростым героическим прошлым. Перед школой собралась разношёрстная толпа: первоклассники с красными носами и столь же яркими букетами, дети постарше, хмурые и явно сожалеющие о прошедшем лете - словно деревья, роняющие свои листья в ожидании неизбежной зимы. И, конечно, люди, на которых держались наши школьные открытия – наши учителя. Кто быстрее, кто медленнее открывали мы тяжёлую деревянную дверь и забегали в тёплый мир знаний. Первый урок по традиции для нас провела Елена Геннадьевна. Она рассказала, какие предметы будут в новом году, и сообщила, что мы теперь будем учиться не пять дней, а шесть. По субботам добавится учебно-производственный комбинат, сокращённо – УПК, где каждый из нас сможет согласно своим интересам получить специализированную квалификацию для дальнейшей учёбы. Многим моим знакомым казалось, что во взрослой жизни я обязательно стану успешным психологом. Возможно, под их влиянием, а может быть и сама - сейчас уже не вспомнить – из предоставленного списка предметов на УПК я выбрала раздел «Психология и педагогика». Группа сложилась из учеников нескольких школ – около сорока человек, преимущественно, девочки. Психология и педагогика связаны друг с другом намного теснее, чем нам может показаться на первый взгляд. Вспомним слова апостола Павла: «Каковы ваши мысли, такова и ваша жизнь». Хороший педагог всегда является хорошим психологом. А хороший психолог обязан быть замечательным педагогом, чтобы учить справляться с трудными жизненными ситуациями.

Неделя за неделей мы постигали сложные научные доктрины, приобретали жизненный опыт и необходимые знания. Неважно, отличник ты или двоечник, школьная жизнь так или иначе смиряла каждого. Учёба – постоянный труд, прежде всего, над самим собой. В десятом классе мы изучали межличностные отношения, при построении которых выявлялись, прежде всего, наши недостатки. Но Татьяна Викторовна, наш преподаватель – психолог по специальности – всё превращала в игру, аккуратно направляя и поддерживая нас. По окончании года мы проходили летнюю практику, пытаясь применить полученные с таким трудом знания. Нам предложили на выбор несколько возрастных групп из детского садика, где в течение двух недель мы должны были помогать воспитателям. Я очень люблю детей и всегда представляла, что собственных у меня будет трое. Потискать маленьких карапузов было заманчиво. Детский сад – особая, заповедная зона человеческой жизни. Однако я твердо решила, что прежде всего надо помочь другим детям: детям на инвалидных креслах, детям без ручек и ножек, детям, которые мало кому нужны. Я узнала, что в Красноярске открыли детский хоспис для больных малышей и их более старших друзей по несчастью. Попросив Татьяну Викторовну сделать для меня исключение, я направилась проходить летнюю практику в хоспис. Там меня попросили поухаживать за Людмилой. У этой четырнадцатилетней девочки была онкология, и уже несколько лет она была прикована к инвалидному креслу. Мне предложили прежде познакомиться с её мамой и с ней самой, а потом решить, смогу я или нет отдавать свои силы этому немощному человечку. И я поехала знакомиться.

Лето. Жара. Я, нарядная, выскочила из автобуса. Сама – кожа да кости. Накопилась усталость за учебный год, но глаза сияли. Сейчас понимаю, как тогда радовалась моя доверчивая душа. Спальный район из кирпичных пятиэтажек. Среди них дом, в котором жила Людмила. Раньше я очень не любила ходить по незнакомым для меня адресам. Нашла нужный дом. «Так, они на пятом этаже живут» - пробормотала я самой себе. В таких домах обычно проживает весьма неблагополучный контингент, но мама всегда говорила мне: «В мире больше людей хороших, чем плохих». С этой мыслью я зашла в подъезд к Людмиле. «Ничего не стоит бояться!» – твердила я. В подъезде – тишина да обшарпанные стены с отдалённо напоминающими русский язык словами. Поднимаясь на пятый этаж, с каждым новым лестничным пролетом я все больше боялась, что из темноты выскочит алкоголик и, дыша на меня перегаром, заплетающимся языком изречет что-нибудь типа: «Девочка, не бойся дядю, он - добрый».

Стремительно перебирая ступени ногами, я сама не помня как, оказалась на пятом этаже. Дверь мне открыла мама Людмилы – Татьяна Николаевна, женщина лет сорока, слегка располневшая, с натруженными руками. «Проходи» - сказал она с улыбкой. – «У нас двухкомнатная квартира. В одной комнате – Люда живёт, в другой – мы с Лёнькой. Он мой младший сын. Папы у нас нет». Людмиле недавно сказали о том, что к ней будет каждый день в течение двух недель приходить девочка постарше её самой. «Для неё станешь, как свет в темноте. Проходи, не стесняйся. Наконец-то познакомитесь»,- продолжая улыбаться, говорила Татьяна Николаевна. Мы прошли по узкому коридору и подошли к комнате. Я увидела перед собой сидящую в кресле девочку с выгнутым словно парус позвоночником и истощёнными ножками. «Привет! Меня Юля зовут! Будем дружить?». Вместо Люды ответила ее мама: «Я думаю, что дружба у вас обязательно сложится. Я работаю почти каждый день, чтобы прокормить себя и двоих детей. Живём скромно. К Людмиле приходит бабушка и ещё дочка моей знакомой – девятилетняя Наташа. С утра я буду с дочкой, а потом, если тебе несложно, Юля, приезжай к ней, пожалуйста». «Нас ждут трудовые будни», - сказала я. Удивлённая и счастливая Люда округлила свои глаза. «Людочка, дружочек, я не просто буду к тебе приезжать. Каждый день мы будем находить с тобой занятие для нашего общего развития: шить, рисовать, плести макраме, читать. Будет много всего интересного». Татьяна Николаевна предложила мне ознакомиться с их квартирой, чтобы я чувствовала себя как дома. Мы зашли на пятиметровую хрущёвскую кухню. «Это наша плита. А здесь холодильник». Татьяна Николаевна открыла дверку холодильника, внешне казавшегося пузатым и серьезным, но внутри содержащего лишь пару полупустых банок варенья, десяток яиц и еще несколько съедобных мелочей бережно разложенных на аккуратно вымытых полочках. Пустота с крупинками съестного. Лучшее Татьяна Николаевна старалась отдавать Людмиле и Леониду, а себе – хлеб с вареньем да яичница. Уходя от своих новых знакомых, я понимала, что в этот дом мне нужно обязательно возвращаться.

За две недели мы сблизились с Людмилой, привыкли друг к другу. Я даже успела привязаться к маленькой Наташе, которая частенько забегала к ним. Однажды Татьяна Николаевна рано вернулась с работы. К ней пришла мама Наташи и они вместе удалились на балкон поговорить. Я вместе с девочками осталась в комнате Людмилы. Не вспомню, зачем мне понадобилось обратиться в ту минуту к Татьяне Николаевне. Я влетела на балкон. Татьяна Николаевна со своей знакомой не успели спрятать сигареты, которые были у них в руках. «Люда не знает, что я курю, не рассказывай ей» - в глазах Татьяны Николаевны я увидела стыд. Я кивнула и вышла с балкона. Мой взгляд упал на сервант, я никогда особо не разглядывала его содержимое, но тут вдруг решила подойти ближе. Старый чайный сервиз и прислонённая к заварочному чайнику фотография мужчины в милицейской форме. «Интересно, кто это?». Улучив подходящий момент я спросила: «Людмила, у вас в серванте стоит фотография мужчины в форме. Кто это?». Девочка изменилась в лице. «Наш папа. Он был милиционером. Погиб в автокатастрофе».

Мне часто говорили: «Ты выглядишь младше своих лет, совсем девочка, а размышляешь старше, как будто взрослый человек, проживший непростую жизнь». А есть ли вообще она, простая жизнь? Хоть у кого-то? Некоторые из нас теряют близких. У некоторых болеют дети. Некоторых предают. И очень долго можно перечислять скорби, раздирающие нашу душу когтями мучительных страданий. К женщинам с сигаретами я всегда относилась крайне негативно. Но я попыталась понять Татьяну Николаевну. Смерть мужа, тяжелый недуг дочери. Закуришь с горя… До Урала много святынь, а за Уралом, в том числе в моем родном Красноярске, пальцев одной руки хватит, чтобы пересчитать храмы. Если люди и приходили в церковь, то на Крещение, водички набрать, свечку поставить. Бывало и на Пасху придут. Верили многие, но по-своему. О Боге на бытовом языке мы разговаривали и с Татьяной Николаевной. Дочку свою она покрестила, но ничего более о духовной жизни не знала - как и я тогда.

Между тем, моя летняя практика подошла к концу. Расставание было неизбежно. Татьяна Николаевна попросила меня не забывать Люду, иногда ей звонить. «А если получится приехать, будет очень хорошо» - говорила она.

«Я не смогу забыть о вас. И по мере своих сил буду стараться навещать Людмилу», - пообещала я им тогда, но в то же время подумала: «Одиннадцатый класс, все силы уйдут на учебу, сумею ли я к ней выбраться?» Мои сомнения подтвердились. За весь одиннадцатый класс удавалось только позвонить Людмиле. «Люда, подожди немного. Чуть полегче в школе станет, обязательно приеду в гости. Только жди.» По телефону мы с Людой смеялись, обменивались новостями, делились переживаниями.

Я люблю музыку. Звуки скрипки и рояля оживляют мою душу. Главным композитором человеческой жизни является Бог. По его воле рождаются действенные аккорды наших дней. У всех они разные. Печальные и радостные. Для каждого пишется своя мелодия. Отдавая частичку себя другому человеку наша душа окрыляется. Я окончила школу, поступила в университет и… сама ослепла. Резкий поворот в моей жизненной сюите.

Позже Татьяна Николаевна говорила моей маме: «Юля была в жизни Людмилы самой настоящей отдушиной. Будут ли теперь силы у девочки жить?». Мне сделали операцию на оба глаза, но зрение не восстановилось. Я продолжала иногда звонить Людмиле. Наступила холодная сибирская зима. Мне пришлось оставить учебу в университете и очертить жизнь четырьмя стенами своей комнаты. На большее не было сил. С трудом вставала с дивана. Постоянная темнота была очень непривычной для меня. Да ещё постоянный ветер, пролазивший в оконные щели и приносящий с собой пронизывающий холод, доходивший до костей. Темнота и ледяной ветер.

Однажды я, как обычно, пыталась уснуть, переворачиваясь с бока на бока, кутаясь в несколько ватных одеял и все равно замерзая. Не помню, как все-таки уснула и сколько проспала, но мои незрячие глаза я открыла от ужаса. Мне приснился логичный и упорядоченный в событиях сон: я стояла рядом с Людмилой. Она, как обычно, в своём креслице. А перед нами – гробы. Она мне тихо, спокойно говорит: «Помоги, Юля, выбрать мне гроб. Я к папе на небо ухожу».

Утром я рассказала этот сон маме, которая настоятельно рекомендовала мне позвонить Татьяне Николаевне и спросить, как себя чувствует Люда. Вечером с дрожью в руках я набрала номер Людмилы. «Татьяна Николаевна, здравствуйте», - сказала я. «Извините, не звонила давно. Как себя Люда чувствует?» «Вчера умерла» - ответила мне она. Мы обе молчали. «Знаю, - тихо сказала я. - Только не хотела это признавать. Сегодня ночью сон видела. Людмила ко мне приходила прощаться».

Я думаю, что человеческая душа по своей кончине всегда возвращается к тому, кто дорог и любим ею при жизни. Но это сокрыто от визуального восприятия. Возможно, чтобы не напугать. Я не понимаю атеистов, которые не верят в загробную жизнь. Душа, без сомнения, остаётся живой, взирая с Небес на избранных ею при жизни.

Прошли годы. Мы с мамой переехали жить в Москву. Я окрепла, пришла в Православную церковь. Началась моя духовная жизнь. Служба и церковные Таинства стали неотъемлемой частью будней, а молитва - пищей для души. В ней мы вспоминаем живых и усопших. Людмила осталась в моём сердце, я помню о ней. Недавно мои мысли с регулярностью начали возвращаться к её имени, всё чаще и чаще. Я позвонила в Красноярск и выяснила, что Людмилу, оказывается, после смерти не отпели. Значит, молиться за нее нужно ещё больше…

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика