• Регистрация
МультиВход

Про Серёжу и Юленьку. Под пиво.

Как-то с Крестного хода о. Сергий позвонил матушке Иулии и попросил купить пива.

- Да, Юленька, - уточнил о. Сергий, - купи хорошего.

За пивом, расслабляясь после долгого стояния на службах и молебнах, о. Сергий завел вдруг странный разговор.

- Юленька! А как ты думаешь, те православные, которые топят котят, чем-то отличаются от тех, кто их топят, но - неправославных?

- Фу, батюшка! Фу! - ответила матушка Иулия.

- А я вот думаю, что отличаются. Православные после идут исповедоваться в содеянном отцу Сергию.

- Что? Только отцу Сергию? - продолжала морщиться Юленька.

- Ну-у... может быть, пожалуй, еще и отцу Евлампию.

- А другим, значит, не исповедываются? У тебя мания величия, дорогой.

- Ну, почему... Ладно! Хорошо! Вот скажи, с кем они еще могут поговорить на эту тему? Ну, посоветоваться, там... С отцом Онисимом, например... Смогут?

- Хм, - усмехнулась Юленька. - Не зна-аю. А почему бы и нет?

- Ну, а вдруг он им скажет "не топи"... Или, что еще хлеще, "топи" (В чем я, конечно, сомневаюсь!) И что? Они что, раз, и перестанут топить?

Матушка Иулия недовольно замотала головой.

- Ну, что на тебя нашло? К чему ты все это говоришь?

- Да, нет... Так! Размышляю...

- О чем тут можно размышлять, - Юленька насупилась.

О. Сергий помолчал немного, а потом продолжил.

- Не-ет, Юленька, это интересно. Мне вообще кажется, что отец Онисим, или, к примеру, наш настоятель, такими вопросами не заморачиваются. А я заморачиваюсь. Поэтому ко мне и приходят с этими вопросами. Вот послушай! Ты, конечно, котят не топила. И у тебя было шесть кошек. Вспомни, что я даже боялся на тебе жениться из-за этих кошек. А где они сейчас? Пра-авильно! Ушли... Просто ушли и все! Что это? А это, я тебе скажу, чудо! Отец Евлампий рассказывал, что с ним похожее приключилось. Когда он стал священником, то категорически заявил своей маме, что больше ни одного котенка не утопит... Ну, матушка, конечно, закатила истерику. Отец Евлампий даже плакал. А после начал молиться. Молился-молился! И в результате, вышло по его слову. С тех пор не утопили ни одного. То вдруг перестали кошку на улицу выпускать. А если и удавалось выскользнуть, рожала потом мертвых котят... Чудо!

- Ну, какое же это чудо? - Юленька совсем расстроилась.

- Да! Вот такое странное чудо! - о. Сергий протянул свои руки к жене и ободряюще пожал ее руки. - Знаю, дружок, что не нравятся тебе эти темы...

- Да уж, - поежилась жена, - смени, пожалуйста, пластинку.

- Еще чуть-чуть, - просительно сморщил лицо муж.

Затем поднял палец кверху и увлеченно продолжил.

- И, кстати, несколько раз даже они и оставляли котят... Не более двух... И заметь - больше двух и не выходило! Третий, обычно, а то и двое из трех, все равно рождались мертвыми. Ну, бабушки православные, конечно, отказывались подсобить своему батюшке... Да и куда им? Своих хватает! Отец Евлампий относил их на рынок, давал там кому-то денежку, и у него их забирали. Он, кстати, и меня научил. Я теперь так же поступаю. И прихожанам советую...

- Но ведь, - Юленька, продолжая морщиться, не смогла удержаться от замечания, - они же их там же на рынке и бросают.

- Ну, во-первых, не факт, - о. Сергий силился собрать свои глаза в осмысленный взгляд. Выходило смешно, потому что на красивом и открытом лице молодого батюшки подобные эксперименты всегда получались чем-то похожим на гримасничанье.

Он спиной облокотился на стенку кухонного шкафа, а ноги вытянул под столом так, что ступнями уперся в табуретку, на которой сидела Юленька. Затем, вытерев рукой пот с лоснящихся от выпитых трех стаканов пива лба и висков, продолжил разглагольствовать.

- Совсем не факт, что их непременно выбросят. Раз уж чудо, так чудо до конца! Например, в последний раз мамина Сёпушка принесла двух... Кстати, третий был мертвым... Ах! Ладно, прости... Сейчас закончу. Так вот! Такие миленькие, умные котятки получились, прямо загдяденье! Я даже всплакнул, когда вез их на рынок. И вот...

Матушка осторожно встала из-за стола и начала прибирать посуду. Батюшка прервал рассказ.

- Я слушаю, Сереженька, - ответила жена на недоуменный взгляд мужа.

- Так вот! Там оказалась женщина с очень добрыми, располагающими к себе глазами. Я, Юленька, уверен... Нет, я верю! - Сереженька настоятельно ткнул куда-то в воздух пальцем. - Уверен, что с нашими котятами все будет хорошо... Я верую в чудо!

В завершение фразы он убедительно потряс кулаком у груди. Юленька открыла воду в умывальнике, чтобы наполнить ей посуду, собранную в раковине. Мужу показалось, что шум воды заглушает его голос и он, примолкнув на секунду, спросил чуть громче.

- Юленька, я тебе надоел, наверное?

- Да нет, что ты? - Юленька закрыла кран.

Внезапную недолгую тишину нарушил батюшка.

- Тогда, пожалуйста, дорогая, не открывай пока воду. Я сейчас закончу.

- Хорошо, - дорогая взяла тряпку и стала вытирать со стола.

А о. Сергий продолжил завершать свой рассказ.

- Да, то было во-первых. А во-вторых... Если и оправданы твои опасения насчет того, что выбросят, то...

Батюшка осекся, но тотчас продолжил.

- Эх! Отцу Евлампию легче... Ему, еще давно, какой-то батюшка посоветовал: "Возьми, - говорит, - и отнеси куда-нибудь котят". На волю Божью, то есть. Да... Кстати! Однажды о. Евлампий не успел позаботиться об одном котенке. Пришлось оставить. Мама батюшке устроила истерику, и котенка вынужден был отнести отчим. В Рождество, представляешь? Отец Евлампий, придя после службы и обнаружив, до вечера потом ревел. Мама, конечно, наутро опомнилась, тоже плакала, болела сильно. Так отец Евлампий потом целый месяц все свое свободное время посвящал поискам этого котенка. А отчим даже запил тогда.

Юленька снова сидела за столом и внимательно слушала рассказ мужа.

- И что котенок? - спросила она.

- Что? - не понял о. Сергий. - А, не нашел. Но... кажется, там все обошлось. Говорили разные люди, что видели точно такого же у кого-то... Короче, жив и, надеюсь, здоров... Но, не про то я... Не перебивай... Пожалуйста... Ну, вот, забыл...

- Прости, - Юленька облокотилась на стол и положила подбородок на ладони, - но ты сам перескакиваешь с места на место. Ты говорил, что отцу Евлампию повезло из-за того, что ему сказал батюшка...

- Да-да-да! М-м... Кстати... Именно повезло... Как ты точно это сказала!

- Но в чем именно? - засмеялась Юленька.

- Э-э! Ты смеешься, - батюшка теперь сидел как на иголках. - Да! Конечно! Ты смеешься над тем, что кто-то сказал там какую-то глупость, а этот странный отец Евлампий теперь, как попугай, ее повторяет...

- Я не говорила, что отец Евлампий попугай, - Юленька продолжала смеяться. - И почему же именно глупость?

- Да, да! Я совсем запутался... Да! Это не глупость. Конечно... Кстати... Я как-то разговаривал с отцом Онисимом на эту тему...

- Топить котят, или не топить? Серьезно?

- Ух-ты! - разгоряченное лицо о. Сергия покраснело, а взгляд все более воспаляющихся глаз начинал приобретать смущенное выражение. - Какая ты сегодня колючая и... прозорливая! Ты угадала. Мы говорили об этом. Приватно, конечно.

- Прости, дорогой, - Юленька тоже смутилась. - Не обижайся, но ты совсем не умеешь спорить. Меня заинтересовал твой рассказ...

- А мы разве спорим?..

- Нет, конечно...

- Да, ты права. Я не умею спорить.

Тут уязвленный муж покорно-обиженным жестом порывисто опустил голову, с его волос на стол соскочила резинка, и выпущенные на волю длинные локоны едва не коснулись клеенчатой скатерти.

- Умеешь, любимый.

Жена точас встала из-за стола, подошла к любимому, осторожно взяла в руки поникшую голову, приникла к ней грудью и, помолчав, первой нарушила тишину, сосредоточившуюся вдруг на звуках телевизора, доносящихся из их маленькой комнатки, в которой вот уже полчаса как спал их сынишка Миша под гомон очередной "рекламной паузы".

- Ну? Что тебе сказал отец Онисим?

Батюшка, порывисто высвободившись из матушкиных объятий, встал. Затем улыбнулся и, взмахнув по-дирижерски руками, торжественно возгласил.

- А когда ты видишь крысу, бегущую по твоей комнате... Или, когда ты протыкаешь глаз кролика, чтобы легче было вылить кровь из его туши... Или, когда ты забиваешь свинью...

- Ну, все! - рассмеялась матушка. - Хватит, пожалуйста!

- А, когда, - тем же тоном продолжал неунимающийся супруг, - я сказал ему...

О. Сергий прервался, внезапно шутливо скукожившись.

- Что? - спросила супруга.

- Сказал ему, - продолжил супруг писклявым голоском, - что это совсем другое... То он...

Батюшка снова, выпрямившись, продолжал уже басом.

- Он сразил меня вопросом: "Почему? В чем различие?" А я...

О. Сергий снова сник.

- Я не нашелся, что ответить.

Потом помолчал и уже серьезно закончил.

- Наверное, точно так же, как и не всегда получается отвечать на вопросы про то, как миловать скотов... Хотя...

Батюшка снова присел за стол.

- Хотя сколько раз цитировал это на проповеди.

О. Сергий вскинул руки и продекламировал.

- Блажен, кто и скоты милует!

Юленька тоже присела. Супруги какое-то время молчали. Муж сидел с поникшей головой. Жена устало, но с нежностью, смотрела на мужа.

- Пошли уж? - снова прервала молчание матушка.

Батюшка взглянул на супругу и сказал.

- Знаешь, что часто говорила бабушка, после того как ослепла и начала сильно болеть?

- Что?

- Она говорила это со слезами. Про то, что, наверное, Бог наказал ее болезнями и слепотой за тех котят, что она топила в течение многих лет.

Матушка Иулия встала, подошла к о. Сергию и взяла его руку в свои. О. Сергий свободной рукой погладил руки матушки. Затем поднялся, и супруги, держась за руки - пошли.

Июль 2015

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите в систему для добавления комментариев к этой статье.
Живое слово
Фотогалерея
Яндекс.Метрика